Сказ «Обрыв влюблённых»

– Ты что удумала? Ты почто на весь свет о своём дитяти заявила? Да на кого пальцем указала, дура баба, — зашикал мужик, да по голосу не разобрать было кто.

– Тише ты, Любонег, — цыкнула на него Желана. — В доме всё скажу, — в дом его втянула да двери скорёхонько закрыла.

– Вот те раз, — усмехнулся старец. — Вот тебе и Любонег.

– Вы меня держите, когда этот паскудник от этой паскуды выходить будет, — зло прошипел Ярослав. — А то я ему всю его охоту по бабам чужим шастать на всю жизнь отобью. А то и оторву. Да и Желане от меня ласковое слово не светит.

– Утихомирься, Ярослав. Их на суд людской позвать надобно. Имя твоё очистить. Так что ты руки свои об эту грязь не марай. А ну, пошли все к дверям. Там наш караул теперича. — сказал Голова да первым туда направился.

Прошло несколько часов, прежде чем дверь скрипнула да оттуда Любонег показался в объятьях Желаны.

– Не намиловались ещё? — громко спросил Голова, эти двое друг от друга отскочили, как ужаленные. — Мы тут уж несколько часов вас дожидаемся.

Заскучали совсем. А вы всё не идёте и не идёте.

Сын Головы лампаду[63] подготовленную запалил да лица этих бесстыдников осветил.

– Не стыдно честное имя людское марать? — не сдержался сын Головы, за дру́жку свого заступаясь.

Желана взгляд Ярослава гневный увидала, за сердце схватилась.

– Пошли назад оба в дом, тем ходом что пришли, — втолкнул их Голова обратно.

Всех домочадцев переполошили да на ноги поставили. Старший Голова такой компании в своём доме да в полуночный час был удивлён, а когда всё узнал, сам за сердце схватился да на скамью опустился.

И заставили этих двоих правду всю рассказать перед ними прямо сейчас.

– Ты, Любонег, свою жену имеешь. Тебе одной бабы мало, так ты по вдовам тягаться стал? И как токмо твоя рожа паскудная ещё зенки[64] свои поганые на меня поднять смогла? — продолжал возмущаться старший Голова. — А ты, Желана. Я тебя своей дочерью назвал. Ты за сына мого замуж вышла, а так нашу семью опозорила, что отмываться мне теперича и отмываться.

На Ярослава поклёп возвела. Имя его честное очернила. С женой его рассорила. Под замком оба будете до утра сидеть. Этого в общинном доме в подклеть[65] запрём. Самое ему там место. Ну, а с этой я сам всю ночь глаз не спущу. С утра я народ созову. Успеешь своих к обеду к нам в село привезти, Ярослав?

– Мой сын за ними поедет. Ярослав со мной у родича останется, — Голова на старца кивнул. — Он у нас главным свидетелем будет.

– Так и порешим.

Так и разошлись.