Король русалочьего моря

Птаха как раз на это закончила вполне музыкальную фразу резким, насмешливым свистом, будто соглашаясь. — А поединок что — со всеми вами? Или остальные четверо — для храбрости?

Хуан де ла Серда — конечно, куда наш Мигель без своего любимого прихлебателя — сморщил лисье личико в усмешке.

— Ты оскорбил нас всех, — пояснил он. — Значит, и отвечать будешь перед всеми.

— Славно, — кивнул Ксандер. — Зараз или по очереди?

Хуан шутовски низко поклонился. — А это уж как по твоему выбору.

Скверный, если признаться, был выбор.

Будь их побольше, фламандец бы согласился драться один со всеми — со шпагами (а они все явно рассчитывали именно на это оружие, вон и ему заботливо одну прихватили) они бы только мешали друг другу, но пятеро — это уже не толпа, а опасный отряд: и друг другу они в помощь, и ему в одиночку не отбиться. А по очереди — еще поганей: первый же, если и не победит, сумеет его измотать, а уж третьему и вовсе напрягаться не придется.

Что ж, если ему всяко быть битым, лучше уж иметь шанс каждому оставить хотя бы царапину.

— Давайте все сразу, — сказал он, постаравшись добавить в голос побольше великодушия. — Раз скопом вам веселее.

— Нет, — нахмурился Мигель и подарил было дернувшему его за рукав Хуану осуждающий взгляд, — нет. Мы будем драться один на один. Честно. Я и ты, фламандец.

И протянул Ксандеру шпагу.

Размахивать руками, проверяя, как она свистит на воздухе, фламандец не стал: сомневаться в толедской стали — глупо, а меньшего иберийские пижоны бы не приволокли. Отложив шпагу туда, где при случае он бы мог легко ее схватить, он стянул с себя куртку и аккуратно ее отложил.

Сентябрьский ветер радостно воспользовался возможностью и забрался под рубашку, но мурашками по коже можно было пренебречь: согреться они все скоро согреются.

— Готов, фламандец?

— А как же, — отозвался Ксандер, стараясь исподлобья изучить оппонентов так, как учил его дон Алехандро.

Мигель, надо было признать, дрался очень неплохо: на уроке Ксандер не очень-то глядел по сторонам, за ненадобностью, потом тоже было как-то не до того, но сейчас мог оценить — да, учителя фехтования наверняка Мигеля жаловали.

Шансы, прикинул фламандец, у них были примерно равны, а то, может, у Мигеля и побольше — все-таки его учили явно не два года, как Ксандера, а едва не с детства, и это сказывалось. Оставалось драться всерьез — и вспомнить как следует уроки своего второго учителя.

Потому что учил его не только дон Алехандро.

***

… — Не пойму, Алехо, зачем ты с ним возишься.