Король русалочьего моря

— Как там красиво! — восторгалась Белла, едва не танцуя по усыпающему дорожку желтоватому песку. — И на следующий год это все будет наше! Одиль, скажи же!

Одиль сказала, надеясь, что это вышло не очень кисло. В принципе, учитывая, что в тот момент она вспомнила о бассейне и горячих источниках, может быть, ей даже это удалось. Ксандеру, судя по лицу, никакие минеральные радости не помогали.

— И саламандра! Саламандра! Она же чудесная!

— Давайте тут срежем, — вдруг предложил Адриано. — Я тут такую дорожку выведал — успеем вперед всех!

Адриано можно было доверять: дома, в Венеции, он умел пробраться такими путями, что Одиль диву давалась, как он их обнаруживал: в заборах наметанный глаз брата сразу видел дырки или уступы для залезания, а крыши для него были таким же законным способом перемещения, как улицы.

Единственное, чего стоило опасаться, это…

— Кусты, — упавшим голосом сказала Белла и выразительно посмотрела на свою длинную, до щиколоток, юбку. — Вот почему кусты-то?!

— А ты ее задери, — посоветовал брат, уже исчезая в зарослях.

— Я не смотрю. Ксандер, айда за мной, а то Сабелла стесняется!

Ксандер хмыкнул, слегка закатил глаза, но последовал за Адриано с готовностью и ничуть не меньшей ловкостью. Одиль вздохнула, переглянулась с Беллой и последовала за ними, рассудив, что чем больше народу проложит дорожку вперед бормочущей себе под нос проклятия иберийки, тем лучше.

— Вон! Все вон!

При первом окрике парни впереди замерли так резко, что Одиль врезалась в спину Ксандеру, а Белла — в спину ей.

Одиль попыталась выглянуть из-за спины фламандца, но видно из зарослей было плохо, голос же, кричавший на французском с добавлением вовсе незнакомых ей слов, был ей неизвестен.

— Прочь! Я буду жаловаться ректору!

Адриано с осторожностью кота на разогретой солнцем крыше вылез из кустов и отошел в сторону, давая дорогу Ксандеру, а следом — и им с Беллой. На небольшой полянке, представшей их глазам, никого, на удивление, не было. Зато был домик, коренастый и сложенный из серого камня окрестных гор, дышавший изо всех распахнутых окон совершенно умопомрачительными запахами, враз напомнившими Одили, что обед в их жизни был целую вечность назад.

— Нет, нет, не надо! — воззвал голос изнутри уже в неподдельном горе. — Не лей! Не надо меда! Сюда нельзя!

На этом очевидном доказательстве, что вопли относились не к ним, Одиль не выдержала бой с любопытством и направилась к домику, игнорируя отчаянные жесты Адриано.