Король русалочьего моря

— Все в порядке?

— Я кое-что узнал, — ответил Ксандер, стараясь собраться с мыслями. — Похоже, действительно, какое-то пророчество существует.

— Но? — подсказала нетерпеливая Вита.

— Но это и все, — признался Ксандер, выбрав один из ящиков себе вместо стула. — Хорошо то, что источник надежный, да и после того, что ты слышала, Катлина, опять же, подтверждение. Но плохо то, что этот источник… ни черта его не расспросишь, такой это источник.

— Значит, он ибериец, — уточнила Катлина упавшим голосом.

— Подождите, — Вита, похоже, не была готова унывать. — Выходит, если про это пророчество знают как минимум трое — твой же источник, мой король, не донья Инес и не дон Луис?

Ксандер покачал головой.

— Значит, о нем могут знать другие иберийцы! Вы простите, я сумбурно выражаюсь, наверно, но…

— Совершенно нет, — Вендель рассеянно погладил сестру по руке, — но проблема в том, кого спросить. И как. Согласись, что вряд ли любой из них тебе все выложит просто за красивые глаза.

Вита на мгновение замерла и вдруг широко улыбнулась.

— Я придумала! Ты гений, братец! Именно за красивые глаза!

— Ты о чем? — нахмурился он.

— Смотрите, — она раскинула широко руки, словно собираясь их всех обнять, — мы знаем, что о пророчестве известно хотя бы в роду де Кастро и Альварес де Толедо, верно? Ну и твой источник, мой король, он…

— Остановимся на этих двух, — быстро ответил Ксандер.

— Хорошо! Технически, может знать и кто-то еще, но об этом мы можем только догадываться, поэтому лучше спросить тех, кто точно имеет отношение к знающим.

А это — Исабель Альварес де Толедо и, — она протарабанила дробь на ближайшем ящике, — наша сеньора Летисия, она же племянница доньи Инес!

Вендель невесело усмехнулся.

— Вот уж кто прямо сразу все нам расскажет. Вита, ты в своем уме?

— Я-то да, — не смутилась его сестра. — И да, пока она в своем уме, ничего нам не расскажет. А если свести ее с ума? Ну ребята, не спите! Все же просто! — А когда трое ее собеседников переглянулись, она вздохнула и объяснила: — Мы сварим любовный напиток!

У той галлийской книжки, с которой началось увлечение Морица фехтованием, было хорошее начало, которое застряло у Ксандера в памяти: «Он родился с умением смеяться и чувством, что мир сошел с ума».

Первое качество с веселым галлом Ксандер разделить не мог, но вот второе ощущение его охватило сейчас с лихвой.