Король русалочьего моря

Лазарет омелой не украшали — Мерит-Птах такое фривольное использование омелы не одобряла; владения повара Пьера можно было едва разглядеть за густо увивавшими домик гирляндами и венками, но омелу не жаловал и он, утверждая, что от нее умозрительные пчелы шалеют и даже умножаются в количествах, и таким образом, единственным источником, который был доступен для ограбления, оставалось огромное готическое сердце Академии.

К счастью, сооружая вход, неведомые строители воздержались от гигантомании и сделали его под стать человеческому жилью, а не зиккурату и не собору.

— Надо было все-таки найти лестницу, — мрачно заметил он.

Катлина только пожала плечами. Эта мысль им в голову приходила, но была отвергнута по простейшей причине: никто из них понятия не имел, где искать столь банальный предмет в Академии. Чулан их клуба, в котором хранилось немало пригодных в хозяйстве сокровищ, как раз именно лестницы, к их немалому разочарованию, был лишен.

— Подожди, — вдруг осенило Ксандера. — Я не дотянусь, но если я тебя подниму — может быть, получится?

Катлина еще колебалась между сомнением и необходимостью, когда он наклонился, сгреб ее в охапку под колени, еле прощупывавшиеся под широкой шерстяной юбкой, и выпрямился. Она ойкнула, но послушно потянулась вверх — и сумела таки сдернуть зеленеющие веточки, прямо всю кучку, прежде чем у него разжались руки.

— Ура! — воскликнула она, победно поднимая в воздух небольшой кулачок с прочно зажатой в нем добычей — и тут же опустила его, сжалась и поникла; Ксандеру не нужно было оглядываться, не нужно было и слышать голоса, чтобы угадать, кто ее так смутил.

— Посмотрите, господа, — от восторга голос Хуана де ла Серда сорвался на дискант, — похоже, главный вассал нашел фламандцам королеву!

— Омелу-то зачем стащили? — вот у Педро голос уже был устойчиво низким, или он меньше восторгался ситуацией.

— Чтобы целоваться было удобнее! — радостно ответил ему Хуан. — Эй, фламандец, чего зеваешь? И ты, как тебя, чего жеманишься, ясно же все! Или вы тут это, целомудренно пророчества обсуждаете?

Катлина подняла к Ксандеру бледное лицо. Она плотно сжала губы, стараясь явно не разреветься, но ее уже налившиеся слезами глаза ее выдавали. При виде этих слез у него что-то тоскливо и требовательно сжалось внутри, тугой пружиной, а в голове стало холодно и ясно.