Король русалочьего моря

Все решено заранее. Это просто. Делать только то, что нужно. И никогда не волноваться.

— Я также счастлив знакомству, сеньора. — Отвечай, как положено. — Буду рад служить вам.

— Исабель покажет вам дворец, принц. — Герцог убрал тяжёлую, горячую ладонь с плеча юноши и сделал шаг назад. — А я вернусь к делам. Если вам что-то понадобится — Исабель позаботится об этом.

Иберийка на этом заглянула деду в глаза, и что бы она там ни увидела, успокоилась. Успокоилась? Она что, волновалась? Ей-то с чего?

Когда герцог ушел, она одарила Ксандера новым взглядом — более пристальным, даже критическим.

— Вы можете называть меня Исабель. Ваш брат звал меня «Альба», и против этого я так же не возражаю. Предлагаю начать осмотр дворца с библиотеки — мне как раз нужно вернуть трактат, — она кивнула на лежащий на скамье свиток. — Вам интересна артефактология?

Ксандер вздрогнул. Издевается она, что ли? Или этот монстр в юбке собирается проделать с новой игрушкой тоже самое, что случилось с его старшим братом?

— Мне нравятся библиотеки, сеньора.

Вот так! Правда, чистая правда, и не придерешься. Он посмотрел на иберийку с самым невозмутимым выражением на лице, на какое был способен, тем, с каким он всегда уверял Лотту, что пропажа конфеты накануне обеда не имела к нему никакого отношения. А такой вот опасной твари нельзя еще и дать почуять, что ты ее боишься. Так его учил отец, когда в деревню зачастили зимой волки: если зверь почувствует слабину, она бросится на тебя. Ксандеру припомнились бурые ожоги на руках брата.

— Я люблю читать, сеньора. — Ксандер поднял со скамьи свиток и, стряхнув с него лепестки цветущего апельсина, подал девочке. Так-то вот. Рука не дрожит, видишь?

Иберийка приняла трактат и кивнула с самым невинным видом, будто так оно и надо, и пошла прочь. Болтала она без умолку, стараясь притом делать это свысока, но это тоже не очень выходило: болтала она о вещах понятных — драконах, мантикорах, Морском народе и прочем в том же духе.

Удивительного в этом потоке слов не было ничего. Все иберийцы много болтают — так говорила старая Лотта. А еще иберийцы глупые, жадные и хвастливые. Хвастливые — это точно. Вот и эта Альба уже во всю хвастается своими дядьями и драконами...

… Стоп.

Ксандер сморгнул. Цветущие деревья никуда не делись, хотя их ветки были сильно ближе к его лицу, чем помнилось.