Король русалочьего моря

Как-нибудь. Если захочешь.

Ксандер пожал плечами. Похоже, большего ответа от него не ожидалось и не желалось: Адриано ничего требовать не стал, просто повернулся обратно, чтобы закончить с вещами, разложенное где-то поправил, еще раз погладил гитару и, видимо, сочтя, что на этом неприятную для него тему можно бы и замять, сел на кровать и снова уставился на Ксандера.

— Как тут вообще? Я ж пропустил, что сегодня было.

— Нормально, — не стал упираться Ксандер. — Уроков-то и было всего три, если честно, так что ты немного пропустил — разве что вот лекцию ректора…

Странное дело: эта лекция в памяти сохранилась как живая, он мог бы, закрыв глаза, даже представить д’Эстаона прямо перед собой, услышать голос, словно еще сидел в том зале — но пересказать ее был… не то чтобы бессилен, но стоило ему подумать о том, как бы он ее пересказал, как выходило это несколько беспомощно и вполовину не так красиво и доходчиво, во всяком случае, на его взгляд.

— Это-то он мне изложил, как меня вытащили и зубы стучать перестали.

— Из Лабиринта?

Глаза Адриано блеснули.

— Я ж там заблудился. Ну не то чтобы заблудился… В общем, я пошел назад, а там ничего. Совсем. Только огоньки где-то и голоса слышны, но за голосами пойти… короче, зря я это затеял. А потом вообще все исчезло, и огоньки выключили, и стала просто темь непроглядная. И холодно ужас как, я продрог до последней косточки. Лег, где вроде было немножко поглаже, и думал, что просто усну тут и помру.

— А как же… — Ксандер запнулся. Испытание у каждого свое, и спрашивать про чужое — он бы про собственное не рассказал вот так, первому встречному.

Адриано, впрочем, понял.

— Не, так, как было — вот этого не было вообще, — сказал он уже бодро, словно о жутком, но все-таки захватывающем приключении. — Только ничего не видно — ну, совсем ничего, пальцев вытянутой руки, и то, а ведь я хорошо в темноте вижу. В общем, устроился я, свернулся поплотнее, чтоб не так холодно, и думаю: все, кранты мне, тут-то я и кончусь, прощай, мой добрый мир.

— Кто?

— А черт его знает, — уже почти восторженно поведал новый сосед. — Черный человек. Вижу — идет, и словно вглядывается в темноту, и улыбается — так улыбается, скажу я тебе, что у меня сердце в пятки ушло, и как я в эти камни не просочился — не знаю, но старался как мог. Думаю, надо зажмуриться, но страшно же! Так и смотрю, как он подходит.