Король русалочьего моря

— Да ладно, — махнул рукой венецианец, — не берем в голову. Если он учитель, то я его найду здесь и спрошу, тогда и узнаем. А теперь — айда спать? Или поизучаем окрестности?

— Спать, — решительно сказал Ксандер.

Всю ночь ему снился черный человек. Во сне он был похож на всех Альба сразу, и Ксандер от него убегал со всех ног, но человек превращался в черного пса — нет, даже в целую стаю псов с угольями вместо глаз и пламенем из пасти, и когда они лаяли, все вокруг пылало. В конце концов, они загнали Ксандера в круг пламени, он съежился внутри, понимая уже, что это конец, и тут к нему прямо из огня протянулась рука…

— Смотри, какое утро! — возопил до отвращения бодрый голос.

Его выдернуло из кошмара словно ушатом холодной воды. Он сдернул с себя влажное от пота и потому противное одеяло и вскочил, вздрагивая всем телом под веявшим с окна прохладным ветерком.

На окне сидел Адриано. Одет он был совсем по-простому, в льняную рубашку и льняные же, закатанные почти до колена штаны, но это смотрелось на нем ладно и щеголевато, словно в этом наряде был неизвестный Ксандеру форс и фарт.

Фламандец даже с тоской подумал о том, что в его гардеробе не было ничего подобного, а была только куча безупречно мрачных, разной степени вышитости иберийских тряпок.

Другое дело — дома, подумал он и глянул на часы.

— Какого черта! — чуть не простонал он. — До первого урока еще два часа!

Венецианец ничуть не смутился.

— Зато можно искупаться, — заявил он и глянул через плечо, туда, где плескалась вода их озера, или рва, или омута, или что оно там было: в пресной воде Ксандер разбирался не очень.

А вот то, что их комната была от этой воды на высоте небольшой мачты, оценить мог. Как и то, что под непроглядно зеленой поверхностью могло скрываться что угодно.

— Только отсюда прыгать не вздумай, — предупредил он, уж больно готовым к тому выглядел его безумный сосед.

Адриано перевел глаза на него и пару раз сморгнул, так, что Ксандеру стало ясно: если он и был безумен, то явно не настолько.

А потом вдруг вздохнул.

— Я должен тебе сказать очень важную и тайную вещь, Сандер.

— Что ты не такой идиот? — «Как кажешься», добавил фламандец в уме.

— Что я чудовищный, — венецианец подтянул ноги, садясь на подоконнике по-турецки, — невероятный, — его спина отодвинулась так, что касалась бы окна, если бы оно не было распахнуто настежь, — трус.

И чуть откинулся, падая спиной вперед туда, в высоту и непроглядную воду.