Каледонский Безумец

Море!

Пришло!

На сушу!

Не фоморы отрядами по десять-пятнадцать исполинов, оставляющих в морской среде то руку, то ногу, то глаз, то ухо, то полтела, пришли на сушу воевать с её обитателями. Фоморы усвоили свои былые ошибки. Поэтому именно море хлынуло, поглощая в себя твердь.

Сколько это длилось, никто доподлинно не знает. Время исчислялось тогда иным образом, и боги также воспринимали его иначе, нежели сейчас, когда временем, по сути, управляют люди с их сиюминутностью жизни и быстротечностью перехода в новое качество.

Иначе воспринимала время и богиня Кальех, чьи льды снова растапливались, но уже в жестокой распре с тем, кого сегодня мы знаем как Кромма Круаха.

Как бы там ни было, но Дети Неба и Фир Болг встали плечом к плечу, обороняя сушу. Ставили друг на друга целые скалы, резали на них священные знаки, творили заклинания. На одном из рубежей встала Маха и верные ей воины, держа свои волшебные щиты перед неуклонно наступавшим морем.

Вдруг у Махи за спиной гулко затряслась земля.

Она обернулась. Дагда! Он никогда не спешил, но всегда прибывал вовремя. Он не был исполином, но всегда казался гораздо крупнее других Детей Неба. Он никогда не злился всерьёз, но все знали, что обидеть его весьма чревато. Он не был воителем по призванию, но врагам при встрече с ним было несдобровать.

Дагда шёл, как всегда, размашистым уверенным шагом, неся на плече свою знаменитую дубину, которую никто, кроме него, не в силах был поднять.

«Потому что вы все недостойны!» – шутил Дагда на этот счёт, хотя прекрасно знал, что дубина его ну просто очень тяжёлая.

Румяный бородатый Дагда подходил к рубежу рыжей Махи. Подошёл, оглядел строй щитовиков, шаг за шагом отступавших, взлохмачивая почву, под натиском очередного морского вала. Со смехом: «У-ух, налетели-то!» – смахнул с лица брызги волн и повернулся к Махе.

– Отойди, махонькая, – почти ласково сказал Податель благ. – И мальчиков с девочками своих отзови.

Я тут сам как-то.

И обрушил дубину прямо перед собой. Навстречу волнам. Волны моря неожиданно сами для себя отпрянули. Море зло загудело.

– Эй, Лир! – крикнул морю Дагда. – Чего это ты раздухарился?! Суша к суше, вода к воде!

И пошёл пахать своей кряжистой дубиной борозду вкруг уцелевшей земли:

– Я как заряжу дубиной

Да по самые глубины!

Будешь знать, старик, ты, Море,

Как отчаянно сеять горе.