Каледонский Безумец

Риг Конхобар не любит отказа. А пригласил он меня лично. Я теперь снова в чести, едва пошёл в рост.

– Твой риг дурак, плюющий на Правду рига, и по нему уже давно плачет священное утопление на Самайн.

– Пока жив его отец, этому не бывать, и не нам с тобой рассуждать об этом, мы люди маленькие.

– Конхобар непредсказуем, когда напьётся. И пьян он более от власти, нежели от пойла. Не ходи! Я чувствую недоброе.

– Не волнуйся, милая, там все будут пьяны.

– И ты – более всех. И спьяну будешь хвастаться.

– Чем же мне хвастаться?

– Всем.

Со мной ты стал богаче, удачливее – ещё больше, чем когда-то прежде. Это вскружило тебе голову. Мало мне было твоего хвастовства мною здесь, на званых пирах в нашем доме?!

– Прости…

– Уж давно простила, да что толку? Ты не изменился. До сей поры ты всё тот неисправимый брехун.

– Я буду молчать.

– Не будешь. Я уже вижу, что произойдёт.

– Ты тяжела, милая. Чем ближе к родам, тем больше вы все чудите. Вели-ка лучше сыновьям заложить колесницу. Славную колесницу мы добыли на торге в минувшую Лунасу, правда? И лошади у нас великолепные, и вожжи крепкие.

И подбери-ка мне лучшую рубаху, да, ту, с красным воротом, и штаны подай те, что из ярко выкрашенной шерсти. Как хорошо, что я никого не послушал и взял тебя в жёны без выкупа чести. Я даже не гадал, что мы сможем так привольно зажить!

– Нет, Крунху, муж мой, не вино тебя пьянит, а жизнь, которая была тебе подарена. Достоин ли ты её?..

– Милая, клянусь тебе…

– Не клянись! Не клянись, когда готов преступить клятву! Я уже вижу, как ты забахвалишься при риге Конхобаре.

Как станешь говорить, что твоя резвая жена обгонит самых быстрых скакунов властителя уладов. Великая Дану, почему такие ничтожества правят городом, который мне довелось основать?!

– Ну вот, ты уже бредишь. Видимо, действительно вскоре разрешишься.

– Да, я рожу близнецов. Мальчика и девочку.

– Боги, это же благословение! И как же не выпить за это! Где кувшин с вином, что я оставил с прошлого вечера? Там ещё должно что-то плескаться.

– Ты так же будешь хлестать вино и пиво на пиру у Конхобара. И хвастать будешь вовсю. Ты богат, но ты неблагороден. А всадники, у которых до следующего набега ни коровы за душой, примутся слушать тебя, ждать, когда можно будет призвать к ответу за неосторожно сказанные слова. И вот ты похвалишься им мною. Погано похвалишься, бездушно, как всякая пьянь – будто могу я обогнать самых резвых коней, самую быструю ригову колесницу.