Каледонский Безумец

Если, конечно, сами не забывают о своём порой незаменимом свойстве.

У бога Вотана ещё до того, как он стал верховным, было много детей, в том числе и от смертных. Это было ещё до поры, когда мир узнал его под именем Один и Всеотец. Всеотцом его называли и в ту пору, правда, не за верховенство, а за плодовитость.

Примерно в то время, когда дикие англы, саксы, юты и фризы узнали, что для Рима все они, и не только они – germanii, их быстрые и грозные даже для Империи суда уже бороздили и Мёртвое море, и Британский океан.

Неизвестно, сколько торговых судов они пограбили и сколько боевых кораблей пустили на дно. Равно как и неизвестно, откуда взялась в Придайне заведомо неверная поговорка «Сторожить саксов в Думнонии», то есть заниматься бесполезным трудом. Ведь и до Думнонии доходили на вёслах голодные саксонские пираты, ведомые ею, смертной дочерью Вотана Матхильдой Сильной-в-битве.

Это были те времена, когда боги и полубоги водили смертных в походы, сухопутные и морские, предводительствовали в людских битвах, воодушевляли и увлекали за собой в неизведанные земли.

Тогда люди ещё зрели богов воочию, как друг друга, знали, что ими движет, о чём они мечтают. И умирали за них, зная, что делают их этим лишь сильнее прежнего.

Матхильда, видя и понимая, что её народ чахнет и редеет среди болот, куда он забрёл по чьей-то злой воле, подняла их на строительство кораблей, вдохнула в них веру в свою удачу и увлекла на поиски добычи и, если повезет вдвойне, бессмертной славы.

Сначала она было попыталась призвать отца возглавить поход, но тот лишь отмахнулся:

– Мотя, не нервируй меня. Они прекрасно режут друг друга во имя моё. И ингевоны, и франки. Зачем ради этого куда-то плыть?

Его время ещё придет. А сейчас наступало время Матхильды. Которая не поняла бы тогда хитрости своего отца, даже если бы он ей всё рассказал. В борьбе с Римом можно себя обессмертить. Только кто будет помнить об этом, если все погибнут? А погибнуть могли почти все, ибо почти все пошли бы вслед за богом воинов.

Столь грозной силой стали на морях юты, англы, саксы и фризы, что Риму пришлось возводить во множестве новые форты и в Придайне, и на побережье Галлии, строить новый флот, а на нашем Острове Могущества даже вводить новую военную должность – комит Саксонского берега. Но если на море Матхильде, её кинингам и эрлам не было равных, то на суше её ждала беда.