Каледонский Безумец

На самом деле нет земного, морского, небесного или огненного Аннуина отдельно друг от друга. Во все времена небо у нас над головой, земля под ногами, море вокруг, а огонь – везде и внутри. И нет меж ними границ, если ты сам вдруг не решил встать между и что-либо перестать ощущать. Аннуин един и был единым, даже когда ещё не назывался Аннуином. И мир смертных – тоже его часть. Если забыть о пределах, можно попасть куда угодно. Ибо весь мир – это Аннуин! Вот вам наставление шестое.

***

– Скажи, а ты научишь нас создавать предметы из воздуха? А то я пытался-пытался, но ничего не вышло.

– Давай-ка сначала повторим десятое наставление.

– Десятое? А, хорошо, – я закрыл глаза, мысленно очертил перед собой два круга, одним из которых была пора труда, а вторым – пора игр. Вступив в первый круг, я ощутил, что его действие не завершено, и, открыв глаза, тут же виновато потупил их.

– Вот видишь? Что ещё из заданного мной ты не доделал? – усмехнулся Араун.

– Не собрал во дворе опавшие листья, – я стал загибать пальцы, – не подмёл ступеньки в главный зал, не побеседовал с дикими птицами на опушке ближнего леса и… а, вот – не поздоровался от твоего имени с первым умершим, прибывшим после заката.

– Ну, так бегом выполняй. А потом уже все вопросы.

***

– Теперь же, дети, когда наше пребывание вместе подходит к концу, давайте обменяемся дарами. Мирддин, насчёт курраха, который ты хотел наколдовать и подарить мне, пока не знаю, а вот… что бы ты преподнёс Гвенддид?

– Да ей ничего не надо, – ляпнул я.

– Дурак, – обиделась сестра, – я хочу лисичку.

– Что ты с ней будешь делать?!

– Играть. Хочу лисичку – и всё!

– Хорошо, Гвенддид. Мирддин, давай подарим твоей сестре лисичку.

– Но как?

– Закрой глаза. Погрузись в себя, как ты делаешь, когда чертишь круги. Теперь создавай в своём воображении лисичку. Вот так. Представляй её во всех подробностях. Хорошо. Теперь обрати внимание: перед тобой начерчен предел. Предел между твоим внутренним миром и миром внешним.

– Ой! Она появилась! Как здорово! – я услышал, как Гвенддид захлопала в ладоши, и открыл глаза. Сестрёнка уже вовсю возилась с молодой рыжей лисой, ведшей себя словно ручная. Только хвост у зверька был почему-то синий.

– Теперь, – сказал Араун, – закрой, Гвенддид, глаза, сотри предел меж собой и внешним миром и впусти лисичку к себе.

Через несколько мгновений животное исчезло.