Каледонский Безумец

– А ты попробуй сперва три луны носиться по всему Аннуину, а потом ещё вынашивать дитя до срока.

– Так, – Крейри села напротив матери, – давай по порядку. Ты погналась за Светляком?

– А я могла оставить всё это как есть?! Как я могла не погнаться за тем, кто бессовестно украл силу моих знаний?! Не знаю, как у кого, а меня Матушка Метелица учила, что такое прощать нельзя. Я летела за Светляком через весь Аннуин. И хотя многие места я знаю там очень хорошо, Светляк, вкусив мудрости, а вместе с ней и всеведения, уводил меня туда, где я отродясь не бывала.

Я почти настигла его в каких-то топях, но мерзкий Гвион, едва там не увязнув, превратился в зайца и дал дёру. Прыг-скок с кочки на кочку. Ну а я что? Я стала гончей, оно так легче, чем на своих двоих. Только я его зубами цапнула у реки, так он превратился в рыбу – и в воду! Ты понимаешь, Крейри, какой ушлый подлец! Я выдрой за ним. И снова не удалось поймать – он сделался пернатым, уже не припомню, кем. Я – соколом. И в небо, следом. Так мы из Аннуина и вынырнули в мир людей. Несёмся над чьим-то хозяйством. Тут Гвион исчез. Я глядь в одну сторону, глядь в другую – нету стервеца! Думаю, всё, убёг совсем. И тут вздумалось мне глянуть вниз – а он, оказывается, в зёрнышко превратился и в амбар падает, метит через щель в крыше. Я подождала, пока он туда упадет, – а упал он метко, на крыше не залежался, – пока успокоится, мол, я от него отстала, – и, обернувшись курицей, залетаю в амбар. Вокруг ни души, всё тихо. Думаю, всё зерно склюю, а его, гада, достану. Пошла клевать. На десятом зерне нашла его, склевала и, довольная, собираюсь возвращаться. Отлетела от людского обиталища, стала вновь собой и чувствую, тянет меня помолодеть. С чего вдруг? Вот тебя тянет нежданно-негаданно помолодеть, а?

– Мама, я и так молода ещё, мне всего четыреста лет.

– А ведёшь себя порой, как на двести. Так вот, я, оказалось, понесла! От зёрнышка! Обидно, Крейри, как женщина женщине говорю, обидно, что в кои веки брюхата стала и, как назло, без мужика!.

. Вобщем, схоронилась я, тяжёлая, в лесу до срока, решила со своим позором никому на глаза не показываться. Особенно самой себе, я же как-никак в прошлом оказалась. Шутка ли, гнаться за вором, поймать его, уничтожить, в душе праздновать победу и тут же осознать, что, оказывается, я саму себя так обвела вокруг пальца, что никто другой так со мной не смог бы!

– Мама, ты – богиня мудрости и колдовства, тебя в принципе никто не в состоянии обмануть.