Каледонский Безумец

Я была неистовой воительницей и любящей женой, властной правительницей и заботливой матерью. Я не раз умирала и возрождалась вновь. Но в конце концов, отринув всё это, я пришла учиться к Кальех. Было это не так давно, но тебе, малыш, пока трудно представить, как же давно это было! Кальех сняла с себя овчинный тулуп, стряхнула его на меня и приняла в своё обучение. Первое, что она сказала мне, – ни под каким предлогом не подходить ни к одному изваянию проклятого Тёмного Горбуна.

– Почему? – спросил я.

– «Почему» кончается на что?

– На «у».

– Правильно. А у Кальех всё всегда кончается на «эх». И не могла я добиться от неё иного ответа. Вот знание – бери, пользуйся, можешь так-то и так-то. А зачем, спрашивала я, а в ответ получала одно лишь «Эх!..». «Откуда Кромм?» – «Эх!..». «Почему он так опасен?» – «Эх!..». Такие вот ответы…

– Бабушка Керридвен, расскажи ещё о Кальех, – попросила Гвенддид.

– Что ж, можно. Кальех – это Матушка Метелица, госпожа холодов, того немногого, что осталось ей от былого владычества.

У неё собственные чертоги в Аннуине, куда попадают после своей человеческой жизни самые безжалостные ведьмы, а также те, кто замерз заживо, не найдя тепло. Только сами они не всегда могут найти туда дорогу. Поэтому на помощь приходит Оленерогий, Герн-Охотник. Я вас как-нибудь познакомлю. Наверное… Так вот, в благодарность за эту помощь Кальех пасёт диких оленей Кернунноса.

– Пасёт его стада? – удивился Мананнан. – Не знал! Но ведь это…

– Именно, – усмехнулась Керридвен.

– Он делится с ней своею властью.

– Разве ему это нужно?

– На самом деле им обоим это не нужно. Ну, задумайся, солёный мой: богиня-зима и бог-лес и мир зверей. Какая власть?! Они сами по себе и есть настоящая власть в этом мире. Как твой отец и море. Это мы с вами немного… хм… пообтёрлись среди людей, вкусили их взгляда на вещи. А такие, как Кальех, Кернуннос, Лир, – им всё едино. Это людям, чтобы их власть признали, нужно о ней провозгласить, а в наше время, как ты видишь, никто даже не ищет богиню, власть передающую, а просто проводит какой-нибудь ритуал, напоминающий о древнем праве.

Это люди считают, что, коль уж они объявили о своей власти, то власть эта навечно с ними. Но мы-то с тобой помним, как в былые времена немало вледигов, выживавших порой в сражениях, было ритуально утоплено в бочках с пивом на Самайн, чтобы умилостивить нас.

– За что их так? – удивился я.

– За неурожай. За падёж скота. За моровое поветрие. За поражения в набегах.