Каледонский Безумец

Ибо быть владыкой одного предела Аннуина – значит быть владыкой всего Аннуина, такова уж его природа. Не все боги это понимают до сих пор. А те, кто понял, возможно, пожалели о своём согласии признать Арауна владыкой. Но быть владыкой Аннуина – не значит подчинить его себе. Здесь снова нужно было помнить о пределе. Вернее, не о пределе, а о том, что границы между «владеть» и «держать ответ за то, чем владеешь», по сути-то, и нет. Конечно, может быть, она есть у людей. Но только не у богов. И только не в Аннуине.

***

Однажды Герн-Охотник обронил в разговоре с Арауном:

– Не жилось тебе спокойно, раз ты стал владыкой Аннуина.

Из уст Оленерогого это утверждение могло быть воспринято как вопрос, на который ожидался ответ.

Араун не любил чужих правил и не ответил, а сам спросил:

– Ты взялся бы?

Кернуннос не отозвался. Он иногда лишь, да и то случайно наткнувшись на заблудшую душу смертного, мог помочь ей достичь того или иного предела Аннуина. И, конечно же, он, бог охоты, не оставлял своим вниманием охотников, погибли ли они, преследуя дичь, или умерли при других обстоятельствах.

Но не больше. Как держать ответ за всех мёртвых Аннуина, Кернунносу было невдомёк.

– Вот и я о том же, – продолжил Араун. – И никто не взялся бы. Кто же думал, что эти… люди окажутся насовсем смертными? Никто. Всем. Всё. Равно. А личное «всё равно» от общего «ничто не случайно» надо уметь отделять.

Иногда так бывает, когда дело находит своего мастера, а мастер – дело. И никто другой за это дело ни в жизнь не возьмётся.

Только ты. Даже если это дело изначально тебе не нужно. Просто ты… мыслишь иначе, чем другие, и понимаешь: времени на раздумья и прикидки нет. Или берёшься и делаешь, или всё вокруг превратится в пыль. Ну, а потом, если выдержишь, втянешься.

Араун втянулся довольно быстро. Другого выхода он себе не оставил, сразу разделив свою жизнь на «до» и «после». Араун всегда знал, где, что и как разделять. Правда, иногда черты и грани нужны именно для того, чтобы их переступать.

Первым черту переступил Единый Рим. Однако Араун видел в этом Едином множество разных границ.

Легионы Цезаря пришли в Придайн, увидели Придайн, немного победили Придайн, но по мере продвижения вверх по реке Тамес оставляли кое-где своих убитых товарищей. Красноухие бледные гончие Арауна пригоняли души скончавшихся в стычках и от ран римских солдат прямиком в Аннуин. Хорошо обученные хозяином, они прекрасно знали своё непростое дело.