Каледонский Безумец

А вот когда в Аннуин стало заносить первых христиан из мира-без-волшебства, тут уж Араун схватился за голову.

– Я – Араун, – представился Мрачный одному римскому центуриону, который недавно был прирезан на Антониновом валу во время очередного набега круитни. Центурион был чёрен, как уголь, в Придайне оказался к моменту своей смерти совершенно недавно. Как и многие его собратья по оружию, попал он на остров уже христианином, и прельстили его, воинственного сына своего дикого племени, в этой вере не столько учение о «спасении души», сколько рассказы о той эпохе, когда его бог ещё не имел ни сына, ни святого духа и сам вёл свой народ на супостата.

– Я – Араун, – повторил Мрачный.

– Аарон? – не понял темнокожий римлянин.

– Какой Аарон? – в свою очередь не понял Мрачный.

– Ну, Аарон, брат Моисея. Первосвященник иудейский. Так ты тоже здесь?

– Я не «тоже», – раздражению Арауна не было предела. – Ходят тут всякие! – бросил он в сердцах. – Аароном каким-то называют!

О том, как быть с этими крайне непрошенными гостями, Мрачный решил посоветоваться со Скатах.

Ну, а с кем ещё советоваться о душах мёртвых, как не с той, что стережёт Мост между пределом мёртвых и пределом живых?

Араун думал, что историю с кесарем Севером Скатах уже забыла. Но… там, где есть хотя бы тень обиды, там есть и сама Тень.

***

– Сыграем в фидхелл, Мрачный? – предложила Скатах. – Выиграешь – исполню твою просьбу. Проиграешь – уйдёшь несолоно хлебавши.

Араун согласился:

– Только играем по старым правилам.

Новые я даже не знаю.

– О чём разговор!

Они сели играть. Старые правила Доски сейчас уже никто не помнит. Только древние знают их, вбирающие в себя не только умение правильно двигать фигуры, но и руководствоваться ауэном.

И вот как играли Араун и Скатах, Мрачный и Тень, владыка Аннуина и страж Моста лезвия.

Скатах:

– Вот собрались Дети Неба,

Вечно жаждая победы,

Но найдут одни лишь беды.

Араун:

– Нет беды в переселеньи

Во земные во владенья

Ради чуда сотворенья.

Скатах:

– Лишь беду творят Дананны,

Нанося фирболгам раны

Истово и неустанно.

Араун:

– Но баланс уже положен,

Ибо Небо-вождь низложен,

Править он уже не может.

Скатах:

– От десницы отсечённой

Будут всем одни препоны:

Дети Моря непреклонны.

Араун:

– Морю, шедшему на сушу,

Чтобы всё вокруг разрушить,

Было с сушею не сдюжить.