Сказки старого Волхова

Похрумкал челюстью, перекусил, обломки выплюнул, завыл по волчьи и уже двумя лапами замахал на путников.

– Узрел? – выдавил Болеслав, а сам был уже белее снега, так за друга испугался. – Нельзя его трогать. Провожает он нас, али, наоборот, встречает. Старые люди сказывают, что когда приходит белый лис, то начинаются самые тяжелые и страшные времена. Война, холод и голод. Лисы белые, они у нас, вообще, не живут, далече от людского жилья обитают. Там, где долгие светлые дни да длинные суровые зимы. В краю белого замогильного безмолвия.

Где пшеница не родится и нет высоких деревьев. В тех гиблых местах грибы выше берез растут, таковы березы там махонькие. И еще говорят, что каждодневно дышит на эту землю окаянную сам Карачун, и от его дыхания морозного все небо покрыто синими да фиолетовыми зарницами. Красиво, говорят.

– Белый лис, говоришь? – усмехнулся бесстрашный Матвей. – Ну, хорошо, не трону я его. Только и бояться нам этого зверя не следует. Русский человек все пережить сможет, любую беду примет и выстоит.

Не думай, Болька, что ты княжьего воина испугать можешь. Сама смерть не страшна мне, не то что какой-то пес али лис белый.

Еще полдня шли в полном молчании. Густая чаща уже давно сменилась мелкими подлесками, редкими кустарниками. Слабые березки колыхались на холодном ветру, жалобно клонились к земле. Редкая птица клекотала неподалеку, сидя на свежем гнезде, оберегала новорожденных птенцов.

Выехали на ровную каменистую площадку, со всех сторон скалами ограниченную.

Лишь малая узкая тропка меж высоких скал серых дальше вьется. Конь Матвея попятился, а Сивка у Болеслава не забоялся, а дальше повез своего седока. Ну и проехал Болеслав еще немного, пару раз повернул. Оглянулся – нет Матвея. Возвернулся и сразу обомлел от того, что увидел.

Стоял Матвей вместе с конем посреди каменной площади, а со всех сторон его змеи черные окружали. Сидели вокруг черные клубки и головы угрожающе поднимали, атаковать собирались. Только двинется вперед Матвей, как кидаются аспиды и подпрыгивают.

Отступает – вновь успокаиваются.

– Погоди, Болька! Я сейчас их всех порубаю! – взъярился Матвей и меч выхватил. – Побью гадов проклятых.

Но только он это сказал, как из каменных щелей еще больше змей поползло-полезло. Словно реки черные текут, и не истощается сия лавина узорчатая.

– Не спеши, Матвей, – прокричал Болеслав. – Не пойму я, отчего меня эти гадюки не трогают. Ни одной нет рядом, да и путь свободен.