Сказки старого Волхова

Тянул отчаянно к земле меч волшебный, таким не повоюешь…

Конь осторожно ступал по зеленому мху, выбирая-протаптывая тропу через черный дремучий лес. А лес высился весьма странный. Темный, чужой и как будто бы мертвый. Многие елки стояли голые, без иголок. На других иглы пожелтели и осыпались от первого касания. Сухие стволы с ободранной корой мерно качались, протяжно поскрипывая. Вдали виднелись выжженные брусничники, зияющие безобразными проплешинами. Корявые сосны изгибались под неимоверными углами, и почти каждая береза была поражена древесным грибом – чагой.

Правда, и съедобных грибов виднелось под белыми русскими красавицами в изобилии, но эти огромные красные шляпаки, судя по размеру, выросли так давно, будто бы тут никогда не ступала ладная девичья ножка. И многие красноголовые уже повесили свои шляпы, обращаясь в гниющий прах. А на могучем большом дубу с расколотой надвое верхушкой сидела ушастая сова, вращая желтыми глазищами. И больше не слышалось ни малейшего звука: ни стрекота насекомых, ни птичьего гомона, ни отчаянного волчьего воя.

Внезапно Сивка заржал протяжно и потянул куда-то влево. Болеслав решил не противиться чутью лошадиному и покорно свернул. Через сто шагов лес начал постепенно оживать, запахло болотной ряской. Вскоре вышли путники к небольшой лесной речушке, берега которой разительно отличались. Один был весь высохший и темный, а противоположный – в цветах и буйной летней зелени. Если на правом берегу ничего не росло, кроме высохшего репейника да ядовитого чапыжника, то на левой, чужой стороне вовсю радовали глаз разные цветы.

Тут и двухцветный малушник, и желтый кровавец, а внизу белели нарождающиеся плоды первой лесной ягоды – земляники.

Болеслав вздрогнул, вспомнив Смородину. Не она ли это? Но сразу отлегло от сердца, как только Штырь заприметил в черной водной глади небольшую рыбину. Стало быть, живая река, хотя и странная.

Еще чуть левее показался ладный деревянный мосток, через который уже вилась вдаль протоптанная человеком тропинка.

Болеслав осторожно перевел коня через реку, и Штырь следовал за ним.

Не успели они выйти на небольшую поляну, как конь вновь заржал, чуя постороннего человека, и послышался знакомый Болеславу голос:

– Болька! А я уж думал, не свидимся… – из-за рыжей сосны показалась черная матвеева борода. Длинные бурые волосья развевались и некоторые липли прямо к стволу дерева, попав на смолу. Вскоре появился и сам Матвей.