Сказки старого Волхова

Таку животину кормить надобно, чтобы в здравии и силе держать. А князь как делал: поначалу самых отъявленных дущегубцев бросал в подземелье, а после уже просто начал народ сбирать по селищам да весям. Служки его, к примеру, черный Граф проклятый, так усердствовали, что гнали людей вдвое больше, чем змею на пропитание надобно. Ну, и тут Жирослав понял, что лучше не отдавать их гадине, а продавать в смерды за море. Так и золотой казны прибавится, да и, кто знает, не такой князь все-таки душегуб, чтобы столько народу смерти лютой предать.

Вор – да, казнокрадец – да, но не убивец. Хотя, тут не знаешь, что хужее для славянина. Убитым на своей земле быть или в смердах за морем жить. Где смерть-Морена медленно, но верно тебя все одно найдет. А похоронят там не по обряду нашему, и неизвестно куда душа славянская попадет.

– Да, туда же, куда и все – на Смородинку… – прошептал Болеслав.

– Про то мне неведомо, я живой еще! – отрезал Усыня. – И не волхв я, хотя многое ведаю. Так вот, голодом морил Усыня змея своего, служек не потчевал.

Ни брони, ни оружия надежного не покупал. Лишь свою мошну набивал каждодневно. Сам в золоте ходил, а у гридни кольчуги рваные насквозь светились. И у Олеси золото забрал, чтобы на себя, а не на оружие для битвы, потратить! Кончилось его время, все.

– И что дальше с ним, с Жирославом, будет? – поинтересовался Матвей.

– Ну, князь новгородский разберется. Каждому воздаст по делам его. Не зря его Мстиславом величают.

– А почему Штырь золото в темнице искал? – вставил свое слово Болеслав.

– Потому, как есть там схороненное золото. Чутье у вора имеется. В соседней каморе нашли молодцы Мстислава тайник, где он свое добро прятал. И знали об этом только ближники: Неждан, Радим да Щеколда.

Рядом стоящий клен зашелестел листьями, будто подтверждая слова богатыря.

– Мстислав его смерти предаст? – не унимался Матвей, постоянно перебивая.

– Не слышали разве? Завтра вече народное собирается. Будет суд княжеский, как народ ладожский порешит, так оно и будет.

Однако меня другое интересует: кто править далее Ладогой будет? Жирослава-то если и не казнят, то не оставят на столе княжеском. Это ж понятно.

Все задумались. Матвей усмехнулся, а Болеслав еще глотнул меда хмельного и заметил, что будто бы на стволе кленовом глаза открылись, и один из них подмигнул хитро.

– Вот что… – Усыня стал говорить намного тише, чтобы постороннее ухо не слышало.