Сказки старого Волхова

Только поднесла ведунья ржаную горбушку ко рту, как остановилась:

– Ох, батюшки, как же я позабыла-то?

Грозный хозяин лесной,

Ты прости за беспокой,

Прими подарок от меня,

То, что нету у тебя…

И с этими словами она отломила ломоть хлеба и положила на большой лист лопуха, добавив еще малое куриное яйцо. Молодец!

Усмехнулся Лешка, завидя такое уважение к лесу да хозяевам его, понял, что не тронут ведунью остальные лешие, не посмеют. Ни Дубовик, ни Вересень, и даже старая карга Лебедунья в стороне останется.

Ибо испокон веков так повелось, как человек к лесу относиться, так и лес к нему. А особенно тех людей лес привечает, кто хозяев лесных не забывает, подарки подносит. А иначе как случается? Придут люди по своим делам, павшее дерево заберут али другие дары: грибы да ягоды, а взамен ничего не оставят. А еще хуже – напакостят. Кору обдерут, кусты повырывают, грибницу разорят. Так не гости дорогие поступают, а воры незваные!

Ведунья продолжила свою трапезу, изредка поглядывая на корову, которая уже утолила жажду и мирно паслась, покусывая толстыми губами хилый ивовый куст.

Девица медленно очистила яйцо, протянула руку за хлебом и внезапно отдернула:

– Ой!

Рядышком, на кувшине, сидела маленькая, видимо новорожденная, гадюка. Она высовывала алое жало и таращила мертвенные немигающие глаза.

– Уйди, уйди! Не твое это… Как же мне… Ой, забыла. Забыла слова нужные…

Лешка усмехнулся, тряхнул веточкой и нашептал одной лесной твари короткий приказ. Тотчас же тщедушный лягушонок прыгнул в сторону кувшина, и гадюка устремилась за свежей добычей, забыв про вкусное парное молоко.

А этот умелый попрыгунчик – скок да скок, прыг да прыг. И – бултых в болотную воду. Потом еще вылез, глаза пучеглазые издевательски показал. Обманул змею.

Тем временем ведунья спокойно поела и попила молока из кувшина. Оглянулась, задумалась.

Увидела она, что рядом на поляне стоит крепкий и очень большой дуб. Шелестит темными ветками, тренькают зеленеющие сережки. С виду казалось, что это здоровое и могучее дерево, но рядом с ним молодых дубков ни одного не проклюнулось.

И чуть далее – тоже нет. Только пеньки старые, обветшалые. Ибо бесплодно это старое древо!

– Ну-ка, Зорька. Пойдем отсюда быстрее. Нечистое место, гиблое, – прошептала, заподозрив неладное, ведунья.

Но не успела она уйти, как раздался скрип протяжный, по дереву пошла морщинистая трещина, да поползли оттуда змеи черные. И так много, будто на свадьбу свою змеиную собираются.