Сказки старого Волхова

Он медленно поднял кадушку на крепкой цепи, с удовольствием ополоснул лицо, руки, а все, что осталось в емкости, резко опрокинул себе сверху на голову и спину. Так ловко, что портки почти и не замочил.

Пока Болеслав умывался, заслышал, что и девица Олеська тоже проснулась, вышла во двор:

– Что серчаешь, батюшка?

– Что-что… Яйца свои потерял, вот что!

Олеся прыснула в кулачок, но притихла, когда Горазд сурово посмотрел на свою дочь.

А Болеслав вытерся чистым ручником, надел свежую рубаху и отошел от колодца:

– С добрым утречком, Олеся.

– И тебе, Болька, добра да здравия, – ничуть не покраснев, ответила девица. Как будто не провели они эту ночь вместе в любовных играх да шалостях. Как будто не выскочил от милки Болеслав, поцеловав в нежные губы, совсем недавно.

На людях вели себя молодые, не как полюбовники, а просто, как добрые знакомцы. Ибо Болеслав пока не хотел себя узами семейными связывать, да и Олеся тоже под венец не торопилась. Мать ее все видела и понимала, однако кузнец вопрос ребром не ставил, да и Болеслав приличия внешние соблюдал.

За телеса молодую при мамке с папкой не тискал и шуточки скабрезные не отпускал. Не то, что охальник Матвей! Тот, хотя и бравый вой, но весьма бессовестно вел себя с девицами. И, хорошо, что в лес уехал, Снежку пропащую искать. Несколько поднадоел он со своими шутками мужицкими. Воины – они все такие. Дичают без баб, по нескольку дней в дальних походах. А как усядутся у костра вечером, так и травят байки всякие. Про лошадей да про девок. И такие эти байки похабные, что не только не для бабьих ушей, но и не всякий мужик слушать будет.

Болеслав решил далее не продолжать пустой разговор, а пошел в ближнюю рощицу упражняться. Тело зарядкой воинской разминать. Вот сейчас он и несколько пожалел, что нет Матвея рядышком. Вдвоем заниматься сподручнее. Гридень, конечно, поучил за зиму боевым мечом махать да выработал привычку: коли есть свободное времечко – телеса истязай. И – правильно! Коли взял в руки меч, так и будь добр умеючи им управляться.

Иначе – не воин ты, а так, погулять вышел. Таких-то затрапезников первых в настоящем бою валят. Хорошо, если насмерть. А вот останешься калекой на всю жизнь, с обрубками вместо конечностей, так и поймешь, что мало времени науке воинской уделял.

Болеслав сбросил рубашку, не желая испачкать новое, оставшись в одних штанах и сапогах. Начал обычную утреннюю разминку. Разогнул упрямую спину, помахал руками, присел на корточки несколько раз.