Сказки старого Волхова

Чай, устали с дороги, сыны Одина? – усмехнулся Жирослав и, не дожидаясь ответа, звонко хлопнул в ладоши.

Сразу же двери просторной горницы распахнулись и вовнутрь вошли несколько пригожих молодцов в простой, но аккуратной одежде. Они жестом попросили норманнов посторониться и внесли длинный дубовый стол, следом появились и крепко сколоченные скамьи. А затем уже из арочного пролета выплывали, словно волшебные лебеди, красны девицы в нарядных сарафанах и узорчатых кокошниках. Они медленно и важно несли всяческие блюда для предстоящего пира.

Трон ладожского князя сразу оказался во главе стола, покрытого белой скатертью с дорогой вышивкой. А на самом столе удивительно споро выставлялись изысканные блюда и кувшины с напитками. Чего тут только не было: огромные осетра, приправленные яблоками; зажаренные на вертелах кабанчики, копченые куропатки и зайцы; квашеная капуста и огурчики; и конечно-же, гордость русской кухни, – соленые рыжики. Удивительные грибы, которые росли только на славянских землях.

Из напитков же, судя по запахам, имелась традиционная медовуха, но пара кувшинов источала виноградный запах. Видимо, молодое греческое вино.

Ульрик ненароком облизнулся и только раскрыл рот, как Жирослав молвил:

– Не волнуйтесь, гости дорогие, сей обед положен по гостеприимству русскому. За свой хлеб и вино я дани от вас никакой не потребую. Торгуйте на нашей земле на условиях, как давеча сладились. А сейчас позабудьте все заботы, а просто потешите животы свои да глотки заморские.

Покушайте дичи нашей, лесной. Отведайте медка хмельного да вина цареградского. Чем богаты, как говорится.

Ульрик еще раз удивился, ибо весь этот роскошный стол по затратам наверняка чуть ли не превосходил размер пошлины за один кнорр, истребованной князем. Удивительны все-таки эти славяне. О государстве пекутся, но и о своих потребностях не забывают. На торгу обдерут как липку, но сделку отметят так, словно пьют и едят в последний раз.

Однако, Ульрик прекрасно понимал, что сей пир устроен не только для того, чтобы угостить заморских торговцев.

Беспокойство усилилось, когда на скамью рядышком с ним подсел здоровый русоволосый бугай.

– Извини, норманн! Но князь просил присматривать за тобой, а то мало ли че случится! – выпалил русич, дыша в лицо хмельным застоявшимся воздухом, отдающим пряными соленьями и чесноком. Красное лицо его аж горело и, видимо, не от жара, а от меда, бурлившего в жилах заместо крови.