Сказки старого Волхова

И путают дурни сельские свои сети в корягах речных, теряют крючья и грузила, весла ломают. А иные неуклюжи и совсем пропадают в темной пучине.

Красива страна карелов, удивительна! Леса стройные, аки мачты больших лодей норманнских, рвутся ввысь. Скалы, покрытые густым белым мхом, словно бородой древнего деда. Озера блещут над голубым небом, будто глаза любимой. Чистые и прозрачные, несущие отраду и некое безмолвное величие.

Тяжко коням ступать по каменистой земле, но иначе никак. Путь неблизкий, пешими до осеннего листа ходить можно.

Тем паче, что лес чужой незнакомый.

– Матвей, а отчего ты думаешь, что Штырь за нами увяжется? Неужель, снам твоим поверит? – спросил Болеслав, отводя рукой сунувшуюся в лицо суковатую ветку березы.

– Знаю я этот подлый люд, не раз видел, – усмехнулся Матвей в бороду.

– И что?

– Помнишь, сказывал нам этот вор про схоронку разбойничью в лесу. Так вот, видимо, нет никакого тайника, али кто опередил нашего молодца, – хмыкнул Мавтей.

– Почему?

– Да, ты разве не понял, почему сей мазурик от нас утек среди леса темного? Ясно же дело, раз товарищ его, Кувалда, кончился, то и остался Штырь – единственный, кто знал сие потайное место.

Переждал тать до весны и пошел по-тихому схороночку потрошить. А нас-то и не позвал. Себе хотел все оставить. Знаю я, как грабастики промышляют. Не сидят они годами на одном месте никогда. Людей на большой дороге побьют, добра-золота наберут, да и отвалят куда-нить на южные пределы. В Рязань или еще дальше, к теплому морю. Там с хорошей деньгой не пропадешь. Хотя, с другой стороны, и на югах своих мазуриков хватает.

– Могут и голову оторвать?

– Могут, да только если вор на месте сидит все время, его еще быстрее княжьи дружинники словят. Вот и бегают туда-сюда тати хитрые. Русь – большая, спрятаться местечко найдется. Ну так вот, раз Штырь никуда не исчез, а наоборот, трется возле вашей кузни, стало быть, нет никакого разбойничьего схрона. Наплел он нам, чтобы в живых оставили. Или опередил кто-то.

Болеслав покачал головой и прислушался.

Но лес казался девственным и спокойным. Лишь мерно колыхались верхушки сосен, да где-то далеко протяжно кричала неясыть.

– Матвей, а ты не чуешь, рядом ли сейчас чернявый воришка?

– Я, Болька, конечно, могу следы читать. Любые, что человечьи, что звериные. Знаки разные видеть: где трава примята иль веточка сломана. Но только это Штырь за нами идет, а не наоборот. И он тоже, как сам кумекаешь, лыком шит? Изо всей ватаги разбойничьей один целехонек остался.