Маги не страдают.

-Но как же так? Там ведь ее сын!

-Совсем оглупела? У всех стен есть уши, даже не думай повторить это вновь, если голова дорога!

Шёпот разносился по коридорам создавая легкое эхо, от чего у юных дам бежали мурашки от страха, что их мог кто-либо услышать. Дамы остановились у поворота в королевские этажи, с волнением смотря в спину своей правительницы и защитницы, что вновь шла до короля, совсем не заботясь о последствиях. Которые могли задеть не только ее одну, но и всех, кто служил правительнице. Чья ранее аккуратная прическа растрепалась от быстрых и резких движений.

А на лице был росчерк раны, что кровоточил, окропляя золотую ткань кровавыми пятнами.

Юная девушка, добежав до широких дверей, замерла, непроизвольно всхлипнув и опустив голову в низ, отворила их, пробегая внутрь широкого и светлого зала. Что освещался яркими лучами солнца, проходящими сквозь огромных размеров окна.

-Мой король! Прошу! Он же ваш сын!

Дева пала на колени перед троном, низко склоняя голову и плача. Ее материнское сердце не выдерживало того, что сейчас происходило там, за стенами дворца.

Те мерзкие разговоры, действия, обещания о том, как стоит уничтожить меченного, что служил пострадавшей семье. Только вот… страдал сейчас не он, а тот, кто был заперт глубоко в темницах, не видевший света ни разу в своей жизни.

-Казерам, я вновь пришла молить вас о милости! Прошу…он не тот, кто похитил детей, молю, отпустите его. Вам ведь прекрасно известно о том, что он не виноват! У него нет возможности даже выйти за стены своей камеры, не то, что уйти из дворца!

Слова прерывались слезами, замедлялись и переходили на тихий вой женщины, она то сжимала, то разжимала свои руки, скрывая их под подолом платья.

Несколько раз, порываясь поднять голову, но в последний миг, удерживая себя от глупости. И зная своего мужа, она могла находиться в таком состоянии достаточно долго, от чего слезы начинали идти сильнее, чем до этого. Спас только холодный мужской голос, раздавшийся со стороны одного из открытых окон, откуда разносилось тихое пение лесных птиц, а так же отдаленные, почти неслышные выкрики стражей.

-Я не понимаю, что ты хочешь от меня Ева. Чтобы я выпустил того, кто проклят? Или же, что бы простил того, кто направляет других проклятых? А может… прекратить поиски ребенка одного из моих подданных? Мне непонятны твои просьбы.

Тихие шаги разрезали неожиданно образовавшуюся тишину, а слова резали как обоюдоострый меч, по израненному сердцу королевы.