Братья-рыцари и камни Гроба Господня

его не было, но мы-то с вами знаем, что всё происходящее и без знаков, и знамений, и так предопределено Господом, да и другого выхода у нас действительно нет. Поэтому — я согласен, — Гуго фон Вайнгартен был как никогда мрачен. — Но мы не должны забывать о том, что никто, из преградившего нам путь отряда, не должен выйти из боя живым: по воле де Моле, тайна камней Гроба Господня не должна быть нарушена!.. — фон Вайнгартен обвёл тяжёлым взглядом братьев-рыцарей, — а ведь перед нами христианские воины, и наш орден.

..

— «Наш орден»?.. брат Гуго? Ты говоришь: «наш орден»... — тот орден, который христианскими королями подло предан на растерзание и позор, после его верного двухсотлетнего служения боголюбивой Европе?! — обычно сдержанный Сен-Жерар неожиданно для всех, но решительно перебил фон Вайнгартена. Его голос был хоть и тих, но настолько твёрд и решителен, что не оставлял никаких сомнений в том, что говоривший уверен в своей правоте:

— Что с того, что собравшиеся нас ограбить — христиане?.

. Заслуживают ли они нашего снисхождения, исполняя богопротивный приказ алчного и лишённого чести французского короля, состряпанный по лживому навету предавших наш орден отступников! Мы же знаем, что чисты перед Господом, так почему же тогда сомневаемся в том, что Он доверил нам камни Своего Гроба для того, чтобы мы использовали их в Его же благо?! Так что, брат Бернар, и ты — брат Гуго: давайте отбросим колебания — я за то, чтобы использовать камни.

— И я — тоже, — Робер де Ридфор крепче сжал рукоять своего меча. — Перед нами враг, который прикрывается преступным воззванием Филиппа «Красноносого», которого самого давно следовало бы отлучить от церкви и предать Анафеме! К тому же — не мы преградили дорогу, а нам её преградили, так что для меня этот отряд — всё одно, что разбойники с большой дороги, а с ними мы никогда не церемонились!

— Ну что ж. Раз вы все согласны, то... — Бернар де Торнье поднял закованную в кольчугу руку и сжал её в кулак — дальнейшие разговоры мгновенно смолкли, — мы используем камни.

У меня есть план, придвиньтесь ещё ближе, братья-рыцари...

***

Величественно восседая на своём белом боевом коне, Конрад фон Штайн смотрел на то, как над мачтами и форкастлями трёх, приближающихся по реке кораблей, поднимаются баннеры и знамёна тамплиеров — их знаменитые на всю Европу чёрно-белые «Босеаны».