Братья-рыцари и камни Гроба Господня

Однако, мой друг, — де Мариньи устало усмехнулся, — судя по выражению вашего лица — вы в них не особо и верите?

— Конечно же, я в них не верю! Я вполне образован, чтобы наивно верить в сказки глупых крестьян, болтающих всякую ерунду на ярмарках в окрестных фобурах!

— Тогда мне придётся открыть вам глаза на пробелы в вашем образовании, — Ангерра́н де Мариньи с самым серьёзным видом протянул лист с рисунками де Ногаре, а сам взялся за следующий, плотно исписанный лист. — Вы пока хорошенько рассмотрите эти рисунки, а я, с вашего позволения, зачту вам парочку донесений от занимающихся этим вопросом чиновников.

Вот, к примеру, одно из них — оно от сенешаля Сен-Мора Арно Левена — преданного короне человека и ранее никогда не замеченного во лжи и легкомыслии. Послушайте:

"Монсеньор коадьютор! Согласно вашему приказу, я, вместе с двумя королевскими рыцарями-башелье Готфридом де Меном и Жоффруа Левелем, их оруженосцами, а также представлявшими город Сен-Мор капитаном городской стражи и пятьюдесятью стражниками, провели экспедицию с целью опроса и дознания в трёх деревнях на восток от Сен-Мора, из которых ранее приходили жалобы на бесчинства крылатых демонов.

Спешу сообщить вам, о тех событиях, свидетелями которых мы стали.

4 марта, мы всем отрядом прибыли в деревню Труа-Шен, где крылатые демоны были замечены в крайний раз. Проведя допрос старосты и мельника, мы тщательно обследовали показанное ими место, где демоны, по их словам, напали на общинное стадо, из которого задрали и съели шесть коров.

Обнаруженные нами останки животных были разорваны с большой силой, как будто их туши рвали разъярённые медведи. Мы тщательно осмотрели их, хоть к нашему приходу мало что и сохранилось.

Как вы знаете, монсеньор, зима выдалась теплая, снега почти не было, и с начала месяца постоянно светит солнце, поэтому остатки мяса коров, лежащие на поле меж стогов с запасённым с осени сеном, скорее всего, склевали вороны и доели волки.

Но всё же по костям и остаткам шкур, мы убедились в том, что каждая из коров была разорвана одним или двумя мощными ударами, на две или три большие части. Со слов старосты Труа-Шен, пастушок — сын мельника — пропал. На поле с останками коров, останков этого пастушка не было, но стражники нашли его рожок и окровавленную торбу с черствым хлебом.

Почти то же самое обнаружилось на сельских пастбищах у деревень Фонте ер Пьер и Кальм.