Братья-рыцари и камни Гроба Господня

Несмотря на дождь, ствол могучего дерева расщепился и вместе с ветвистой кроной начал пожираться неестественно жарким пламенем.

Монахи, братья-рыцари и сержанты-конвенты как заворожённые смотрели на то, как прямо перед их глазами разгорается гигантский костёр. Сверху на пылающее дерево лилась вода, но пламени, как будто заговорённому, она совершенно не мешала. Сначала с треском начали лопаться и рассыпаться относительно тонкие ветки, потом огонь жадно принялся за более толстые — в обхват — могучие ветви, и они тоже вскоре рассыпались в прах в стремящемся вверх гудящем пламени.

..

Дуб всё горел и горел. Дождь утих и еле накрапывал отдельными крупными каплями, редкими фонтанчиками взрываясь на покрывшейся лужами дороге. Теперь он точно не мешал пламени, но к этому времени оно уже почти уничтожило ещё несколько минут назад бывшее крепким и могучим дерево.

Большинство раскидистых ветвей сгорело и обугленными головешками упало на размокшую в грязь землю.

Они ещё дымились на ней, торча из грязи почерневшими обрубками, но уже не извергая из себя кроваво-красных языков пламени. Основа дуба ещё стояла: мощный — в два обхвата, высокий ствол и две его наиболее толстые, расходящиеся в стороны почти параллельно земле, ветви.

Кто-то из стоявших недалеко от капеллана сержантов-конвентов, не отрывая взгляда от этого, объятого пламенем остова, сглотнул подкативший к горлу ком и сдавленно произнёс:

— Да это же — крест!.

. Храни нас, Пресвятая Дева Мария! Братья: это же горящий крест!

Тут и там, обычно сдержанные на эмоции тамплиеры начали осенять себя крестным знамением и говорить про «плохой знак» и «дьявольское знамение»...

Капеллан Раймон Адемар, прослывший в ордене «святым провидцем», из-за посещавших его видений грядущего, откинул с головы прикрывавший её глубокий капюшон длинного суконного плаща и подставил лицо последним каплям затихающего дождя: «Сейчас мы как никогда должны быть крепки в вере! В ней — вся наша сила!.

. Храни, Господи, твой верный орден, не дай сатанинским силам одолеть его!»

Он очень надеялся, что падающие на его лицо холодные капли, вкупе с страстным обращением к Богу, как-то помогут снять охватившую его тревогу, но прокравшееся к его душе чувство грядущей беды никуда не ушло.