Братья-рыцари и камни Гроба Господня

***

Небо потемнело так внезапно, будто странствующий трибунал в одночасье, каким-то неведомым способом попал под плотные кроны деревьев дремучего леса. Воздух стал вязким и липким, почему-то явственно запахло серой и гнилью. Послышались первые крики тревоги и удивления. Люди инстинктивно начали озираться по сторонам, лошади и мулы заржали, начали рвать поводья и норовить развернуть повозки.

Монсеньор Бамо схватился рукой за висевшее на его груди большое деревянное распятие и осенил себя крестным знамением, однако это никак не помогло.

Наоборот: воздух вокруг странствующего трибунала ещё более сгустился, посерел и прямо перед опешившими доминиканцами возник огромный — в высоту большого дерева — портал.

Папский легат не моргая смотрел на расползающиеся в стороны концентрические бело-розовые круги, из которых, как змеи из растревоженного логова, вырывались короткие, ослепительно яркие молнии. Извиваясь, они, буквально в нескольких десятках шагов от него, изломанными зигзагами били в землю и взрывались на ней снопами ядовито-красных огненных искр.

С каждым мгновением портал расширялся, он становился всё шире и шире, став, наконец, размером в несколько десятков туазов и заполонив всё, видимое легату пространство.

Монсеньор Ги Бамо с трудом оторвал взгляд от грозившего поглотить его дьявольского круга и оглянулся вокруг. К его ужасу, он увидел, что люди и животные, до этого мгновения мечущиеся в поисках спасения от неведомой напасти, сейчас замерли, а точнее — застыли в неестественных, не закончивших движение позах.

Все, включая стоявшего в трёх шагах от него квалификатора Жерара, вдруг стали недвижимы, как будто кто-то в мгновение ока заморозил их, оставив способность двигаться одному лишь ему — Legatus Missus — папскому легату с особыми полномочиями — человеку, облачённому властью и наполненному несгибаемой верой в то, что его предназначение на земле — верно служить Господу. ..

— Легат! Ну, где же ты?! Легат?! — голос, раздавшийся из извергающего молнии портала, заставил сердце Ги Бамо сжаться в предчувствии чего-то ужасного — того, чему у него не было объяснения и чему его воле было почти невозможно сопротивляться. — Ле-га-а-а-ат!

— Кто ты? Что тебе от меня нужно?! — в отчаянии, легат сделал первое же, что интуитивно пришло ему в голову. Ладони сами нащупали висевшее на его груди распятие.