Месть и прощение

Потеряв желание разговаривать со злым Кимом, она затихла, вспоминая, как стала невольной участницей пугающих и невероятных событий тех дней, выходящих за грань здравого смысла. Как страшно было смотреть в глаза подруги после очередного ее исчезновения и видеть в них всполохи зеленого колдовского огня.

* * *

В меховой куртке, шапке-ушанке и унтах Полина стояла на неровной каменной площадке на вершине утеса. Страх за судьбу дочери душил удавкой. Разрыв с Андерсом, крушение их любви, поспешное бегство из его мира она смогла пережить благодаря рождению Вари.

Росла дочь, и вместе с ней рос страх потерять однажды и ее.

— Девочка моя, где же ты? Что же натворила твоя мать... На шаг бы не отошла, если бы знала, что злодеи задумали черное дело, — безутешно шептала она пересохшими губами.

Слезы скатывались по щекам, мелкими льдинками замерзали на воротнике. Полина не могла себе простить, что когда ее Вареньку хватали чужие грубые руки, она веселилась и водила хоровод вокруг елки.

«Стихия воздуха не подчинится, почуяв мою слабость», — подумала она, вытирая заплаканное лицо.

Сбросила на снег пушистые варежки и шапку, распустила косу. Порывы ветра игриво подхватили пряди волос, окутали рыжим облаком. Она прикрыла глаза, погружая себя в состояние полного покоя, замерла.

— Ирэх цагаан адуу шуурга! — прозвучали слова призыва.

На поднятых к морозному ясному небу раскрытых ладонях закружились маленькие снежные вихри. Белые воронки, раскручиваясь, потянулись вверх, расползаясь длинными перьями по яркой синеве, закрывая солнце.

— Цас нуух газар! — продолжила творить заклинание Полина.

Из-за гор налетел северный ветер, сбивая облака в тяжелые сизые тучи. Снежинки белым лебединым пухом полетели на землю. Вихри подхватили их, закружили и понесли, наметая высокие сугробы. Пурга завывала, набирая силу. Когда пелена скрыла от глаз ближние сопки, Полина создала портал в усадьбу.

* * *

Ким в кабинете сидел недолго — волнение за девочку, которую он любил как родную, не давало покоя.

Оставшись одна, Катя не отходила от окна, пытаясь увидеть за снежной круговертью фигуру подруги. Неизвестность давила на сердце. Дверь в комнату бесшумно отворилась. Вошел Ким, молча повесил куртку и шапку в шкаф и примостился за столом. По его расстроенному лицу она поняла, что хороших вестей нет, и приставать с расспросами не стала — все равно ничего не скажет.

Полина появилась несколько минут спустя. Устало села на стул, промолвила:

— Хорошо, что вы оба здесь.