Месть и прощение

* * *

Не выделяясь в скоплении народа, Нэлика миновала стражу возле городских ворот и пошла по улицам, разыскивая торговые ряды. Долго путешествовать не пришлось: на первой же площади она окунулась в ослепительно яркие краски и веселую сутолоку базара, наполненного многоязыким гомоном толпы и зазывными криками торговцев, пахнувшего потными человеческими телами, жаренным на углях мясом, печеным хлебом, фруктами и специями. Центр рынка принадлежал торговцам тканями, ювелирам и менялам. Как же был не похож этот шумный, веселый город на столицу Бохайского государства.

Холодность и сдержанность в выражении чувств были главным для суровых бохайцев. Но отношение к женщине роднило эти государства — здесь они тоже были тенью мужчины, скрывали свою красоту под одеждой и вряд ли имели какие-то права.

Увидев вывеску с изображением монеты, Нэлика устремилась к лавке менялы. Тихо скрипнула петлями новая, окованная железом дверь. В помещении было светло, солнечные лучи проникали через большие, застекленные окна с коваными узорчатыми решетками.

За длинной стойкой парень в круглой островерхой шапочке, расшитой цветными узорами, и полосатом халате взвешивал на весах серебряные монеты. Рядом с ним примостился на высоком стуле, как на насесте, сгорбленный белобородый старик в чалме и разглядывал в лупу какое-то украшение.

— Да прибудет богатство в вашем доме, уважаемый хозяин! — поприветствовала Нэлика. — Я бы хотела обменять на деньги это кольцо, — она положила на стойку золотой перстень с изумрудом.

Старик долго разглядывал украшение, потом, грозно взглянув на нее, спросил:

— Откуда у тебя, женщина, столь дорогое кольцо? Украла? Фарид, позови стражника.

— Стоять! — громко приказала Нэлика рванувшемуся к двери помощнику. — Со мной такое не пройдет, меняла!

Оба торговца замерли, стараясь не смотреть в горевшие зеленым колдовским огнем глаза незнакомки.

— Я хотела по-хорошему, — забирая со стойки перстень, произнесла посетительница. — А теперь вы заплатите за то, что хотели нажиться на бедной женщине.

Эй, ты! Ну-ка быстро положи мне в кошель эти монеты, и мы будем в расчете за нанесенное оскорбление.

Помощник старика достал из-под прилавка кожаный кошелек и ссыпал в него с чашки весов серебро.

— Забудьте обо мне! — забрав со стойки кошель, приказала чародейка, заглянув каждому в глаза. Дверь лавки скрипнула, закрываясь за незнакомкой.

Старик, словно ничего не произошло, взял лупу и стал рассматривать лежавшее перед ним украшение.