Проклятие

Ты молчишь?!.. Ну, тогда, держись!

Антилай говорил стоя и постоянно стучал кулаком себе в грудь. До того, как попасть к Феодору, он служил у другого купца. Однажды, когда они торговали в королевстве наследника Шарлеманя, им не повезло принять участие в отражении набега викингов. В том бою погиб любимый брат Антилая и с тех пор могучий моряк ненавидел всех варягов. Выпив много вина, он мог позволить себе высказать эту ненависть.

У Олафа был тяжёлый северный меч и широкий нож сакс, а у Антилая ничего, кроме собственных кулаков, но хмель заставил его забыть осторожность.

Прежде чем Феодор успел вмешаться, предводитель его матросов ударил предводителя дружинников.

Но удар этот не достиг цели. Олаф-рус не выхватил меч и не коснулся ножа. Он просто перехватил руку Антилая и, не вставая с места, вывернул её так, что могучий моряк, единственный с кем Кривой Купец сходился в борцовском поединке только один на один, под действием страшной боли в плечевом суставе повернулся к викингу спиной и опустился на колени.

- Отпусти его! – напомнил варягу Феодор, кто здесь хозяин.

Олаф-рус подчинился.

- Ступай отсыпаться! – крикнул Кривой Купец Антилаю, - И не смей больше заводить драк с другими предводителями, если не хочешь занять место простого матроса! Я оказал тебе великую честь, оставив пировать с собой и с командирами моих людей не для того, чтобы ты превращал мою каюту в дешёвую таверну, где вначале льётся худое вино и трещат острые языки, а потом льётся грязная кровь и трещат гнилые зубы! Ещё раз окажешь такое неуважение ко мне и к тем, кого я поставил выше других, то клянусь Мессией, ты узнаешь, что такое гнев Феодора Кория Гинсавра! А теперь ступай!

Могучий матрос слушал своего хозяина, опустив голову.

Он беспрекословно исполнил данный ему приказ, и Волок-ант, заметив, что походка Антилая далека от алмазной твёрдости, вызвался его проводить. С антами Антилай не имел никаких счётов, а добрый и весёлый нрав молодого предводителя словенов давно сделал его любимцем команды, поэтому Феодор не стал возражать. Перед тем, как уйти, Волок сказал успокаивающим тоном своему суровому побратиму:

- Не серчай, Олаф, пьяный, что дитя малое. За то, что сделал, не отвечает, а что сказал, не помнит.

Они ушли, а Феодор ещё раз поразился тому, что такие разные люди как весёлый словен и хмурый варяг, стали друзьями, несмотря на разницу в возрасте в пятнадцать лет.