Клеймо проклятия

Да, это говорил его Торд…

-С-т-о-о-й-те! Ос-та-но-ви-те-сь! — взволнованный голос Менни Строптивого тревожным эхом разорвал пелену всеобщего веселья, хмельной болтовни окружающих. Всё это время Менни оставался трезв, и крепкая, опытная рука воина вклинилась между противостоящими собратьями по службе конунгу. — Ты — пьян, Бьёрн! А твоя неприязнь к пришлым известна всем… Поверь мне, нельзя кровью разрешать такие споры, уничтожая и пороча неугодных. Я сам, на своей шкуре испытал это. Конунг — вот наш единственный господин, и только ему решать судьбу своих людей: кто виновен, а кто — нет, кто — враг, а кто — друг, кому — жить, а кому — умереть.

Справедливость — там, где власть и закон предков существуют едино.

— Это мои люди! Мои слуги… Потому я здесь единственный — и закон, и судья! Я — конунг Кракен Статный… Расступись, пьяный сброд! — заплетающимся языком возгласил конунг, и под руку с годи Трандом приблизился к месту ссоры.

— Бьёрн, мой главный телохранитель, почему ты порочишь моего же нового друга — Кьяртана Норвежца? Он честно поделился со мною добычей, и по его радению я теперь хозяин двух драккаров… Двух! Ты можешь себе это представить, туповатый берсерк, опившийся крепкого пива?

— Господин, не горячись… Не стоит так распаляться на нерадивых слуг.

Пусть их — пошумят да разойдутся. А тебе нужно прилечь и отдохнуть, — льстиво увещевал конунга годи Транд. Ему было всё равно, чем кончится столкновение воинов. Всё это время каждый из троицы одинаково досаждал годи своими замашками и выходками. Ну, поубивают друг друга: от этого Транду только спокойнее сделается — никто больше не станет на его пути к разуму слабовольного конунга.

— Ты так и не остыл, берсерк Бьёрн и всё ещё здесь, продолжая свару? — сейчас пьяное недовольство ветром сквозило в словах конунга, недовольного поведением телохранителя и его прямым ослушанием вельможному приказу. — Возможно, я найду другого на твоё место… Ты совсем не ценишь моего отношения к тебе и не разделяешь моего величия… Ты — свободен, Бьёрн Кровавая Секира… Я больше не желаю тебя видеть.

Сказав так, Кракен бросил под ноги Бьёрна горсть мелких серебряных монет и удалился, ведомый годи Трандом. Чутко уловив переменчивость настроения господина, гульдсанденцы разошлись по своим временным жилищам, вернулись к семьям и привычному труду, что кормил их, не требуя унизительного почитания или рабской покорности взамен.