Клеймо проклятия

— Да свершится божественный обряд освобождения тела и духа! Приди и возьми своё, Квиннлигадёд!

Теперь Кьяртан стоял на коленях, а голова его склонилась в глубоком поклоне деревянному изваянию Всеотца и Отца Людей, которого сами люди звали Одином. Так продолжалось недолго, и вот Кьяртан поднялся, весь подобрался и снова вперил в Тордис холодный, завораживающий взгляд. Стало невыносимо жарко, пот заливал глаза селянки: вся одежда стала мокрой, но она так и не смогла пошевельнуться.

— Ты никогда не полюбишь мужчину.

Ты никогда не помыслишь о детях. Ты никогда не будешь лить слёз и воском таять от жалости! — как иглы в живое, впивались эти слова в женское естество Тордис. Ужасная боль… Но память без всякого спроса, туда же выплеснула жуткую ночь гибели близких: горячую, ещё живую, родную кровь, льющуюся на лицо через щели пола, огонь, пожирающий родные стены, глумливый хохот убийц.

— Клянись Вар, Хранительницей Клятв! –потребовал Кьяртан.

— Клянусь… — простонала Тордис, а предательские слезы всё же выступили на глазах.

В последний раз.

Приняв ответ, Кьяртан носком старого, грязного сапога стёр первую руну, сравняв с землёй бороздки знака. А Тордис больше не чувствовала ног: она могла стоять, она видела и слышала, могла говорить — она всё ещё ощущала себя женщиной, но уверенности в земной опоре уже не было. Кьяртан же продолжил обряд:

— Ты никогда не притронешься к женским тряпкам. Ты никогда не помыслишь о женских побрякушках. Ты никогда не воспользуешься женскими чарами!

А в ушах Тордис звучали предсмертные крики отца, матери, братьев.

В коже лица проснулась, зашевелилась, жгуче заметалась боль, от уже подживающих ожогов.

— Клянись Вар, Хранительницей Клятв, — вновь потребовал Кьяртан.

— Клянусь Вар! — выпалила Тордис, как будто выдохнула всё неприятное, мгновение назад переполнившее её.

И Кьяртан пренебрежительным движением стёр вторую руну, сравняв с землей ещё одну часть былой Тордис.

И у женщины больше не было ощущений живота, груди, спины, она совсем не чувствовала рук.

Даже дыхание стало неслышным, а сердце — немым. Но она ещё видела, слышала, мыслила… Кьяртан же заклинал дальше:

— Ты навсегда забудешь свою внешность и тело. Ты никогда не будешь мыслить как женщина. Ты никогда не вспомнишь своего женского имени.

А перед взором Тордис застыла былая встреча со Стигом Бортником — его слова о сватовстве и кольцо с жёлтым камнем, надетое ей на палец. Теперь и он мёртв… «Не верю, чтобы кто-то спасся той ночью.