Клеймо проклятия

Шестой в ужасе пытается бежать, но клинок Торда разваливает его тело от шеи до пупа. Хороша вендская сталь…

Видя такой результат прорыва к морю, йомсвикинги вынуждены вернуться на поляну и продолжить сражаться все вместе. Но теперь их осталось всего два десятка во главе с Сигурдом Серым. Морского ярла можно узнать по богатым доспехам и невозмутимости поведения. Спокойствие и рассудительность, даже сейчас не покинули этого вожака викингов. Сигурд Серый ещё не знал о смерти Дира и гибели его хирда, ярла волновал лишь мешочек серебра за поясом собрата по ремеслу, но отчётливо представлял себе, что на помощь Черного Вепря рассчитывать не придётся.

Оставалось лишь, достойно военачальника, принять смерть, потому что о сдаче и речи быть не могло, такое спасение ничего бы уже не значило для самого Сигурда Серого. За всю бытность Йомсборга ни один из йомсвикингов ещё не попал в плен — сознательно не дожил до него. В ту пору клятва Братству ещё имела свою цену и силу, потому никто не дерзнул переступить через неё.

Каким чёрным, хитрым и себялюбивым, злопамятным и мстительным человеком не казался бы ярл Сигурд Серый, он всё равно оставался викингом старой закалки — воином, уважающим высшие законы своих богов, особенно те, что касались смерти в бою. А к вожаку морских разбойников уже почти беспрепятственно пробирались ярл Кракен Статный, берсерк Бьёрн и Торд. Последний десяток разбойных хирдманов упорно оборонял своего ярла. Конец затянувшейся битвы близился…

Бьёрн Кровавая Секира успевал первым, но Торд, не узнавая внезапную жёсткость и непривычную басовитость своего голоса, придержал берсерка:

— Оставь его мне! Это моя месть! Так дай насладиться ею сполна.

Ярость колючими искрами блеснула из глаз Кровавой Секиры, никто и никогда не смел преграждать ему дорогу, одёргивать или останавливать бесноватого воина. Зубы Бьёрна оскалились, а на лице появилась угрожающая улыбка — гримаса ненависти к выскочке. Но ярл Кракен внушительными словами вернул Бьёрна к действительности, его приказа берсерк ослушаться не мог:

— Пусть бьётся.

Я так решил. Не забывай, он сегодня спас и мою, и твою жизнь, Бьёрн. Потому имеет право последнего удара, последнего боя.

— Кто это — он, ярл? Ведь ты его совсем не знаешь. Зачем и почему здесь человек, которого никто раньше не видел? — берсерк снова начал закипать ревнивым гневом, но Кракен Статный опять осадил недовольство телохранителя:

— Мы ничего не теряем. Останется жив — спросим. Погибнет — вступишь в схватку ты.