Клеймо проклятия

Теперь все стороны чувствовали нарастающую разницу положения. А в головах и душах воинов, зависящих от своего господина, уже зрело-вызревало мутное, как колдовское марево, подозрение, острыми шипами колющее изнутри: Бьёрну нечего сказать людям, потому что он сам виновен, а конунг слеп, потому что не видит этого или заодно со своим берсерком, и ничего хорошего такое положение дел не предвещает. Выходило, что основная масса воинского люда так и не поверила в преступную корысть Варга Гусиное Перо. И она заснула с мыслью, что тот вот-вот появится и сам расскажет правду о своём исчезновении, назовёт настоящего предателя.

Кьяртан же остро чувствовал эту явную трещину в людских отношениях — исчезновение Варга стало подобно железному клину в толстую деревянную колоду чаяний конунгова окружения — ударь легонько, ещё чуть-чуть, и громадина развалится на части. И тогда вождём станет тот, кто соберёт их вновь воедино. Наёмный убийца, в противовес остальным, заснул с мыслью, далёкой от судьбы злосчастного Варга: «Завтра… Самое время свершить задуманное… С ожидаемым для меня результатом».

***

Утром, подкрепившись остатками вчерашнего ужина, дружина Кракена выступила в сторону Гульдсандена. К полудню лесная дорога привела отряд воинов к старому мостку через Гедду. Но перед первой его доской конунг встал столбом, надолго остановив движение. Цветущий и богатый в прошлом Гульдсанден нельзя было узнать, а увиденному, не хотелось верить. Вместо многих домов — черные пепелища: земля, смешавшись с пеплом, стала неузнаваемой — мёртвой, а зелень, выгорев от огня пожаров, потеряла былую жизнерадостную сочность.

Везде виднелись свежевырытые землянки, вперемешку с лиственными шалашами. Тишина теперь подчёркивала глубину беды, постигшей жителей: исчез извечный гомон человеческих голосов, не слышалось призывных возгласов скота и птицы. Только перестук далёких топоров да заунывное визжание пил сообщали округе о присутствии людей. По старому, морщинистому лицу годи Транда безудержно катились слёзы — щёки вмиг стали мокрыми и бледными, а горестный вздох старейшины добавил оцепенения в ряды окружающих.

Кучка озабоченных людей, увидев прибывшего хозяина, медленно двинулась навстречу прибывшим. Дюжина встречающих выглядела устало и подавленно. Несколько дружинников, две пары жителей, тройка беженцев и пара переселенцев-вырубщиков с земель Стена Лесного Пахаря склонились в почтительном поклоне.