Магрит

Разбойников уволокли на лобное место, а перед царем предстала блудница виновная в убийстве. Побои и увечья, нанесенные ей в тюрьме, не погасили мрачного пламени, горевшего в ее черных глазах, она с ненавистью смотрела вокруг как затравленный зверь.

- Ты признаешь обвинения, женщина? – спросил царь.

- Да великий царь, признаю, - закричала она, - и снова бы я убила его, и всех таких как он, прямо в жирную шею вогнала бы я кривой кинжал… - сильный удар в живот прервал ее.

- Не смей кричать, - прошипел стражник.

Блудница уже более ничего не произнесла, повалившись лицом вниз и хватая воздух разбитыми губами. Навуходоносор наблюдал за ней, обдумывая какую то мысль.

- Облейте ее водой, - произнес он.

Стражники тотчас же с поклоном отстегнули свои кожаные кувшины и полили женщину прохладной водой.

- Так значит, ты убила бы снова, женщина? – холодно спросил царь.

Та утвердительно кивнула. Рука ее сжималась и разжималась, словно она чувствовала в ней горло тех, кто издевался над ней все эти бесконечные годы.

Навуходоносор заметил это и нахмурился еще больше.

- Перережьте ей горло, - ровным голосом сказал он, - но дом и имущество оставьте детям.

Лицо блудницы озарилось нечеловеческой радостью при последних словах Навуходоносора. С великой благодарностью, смягчившей черты ее лица, она припала к ногам царя.

- Родня убитого получит выкуп за кровь из казны, - продолжал царь.

– Иди, женщина.

Осторожно поддерживая, стражники подняли ее и повели к палачам. Она шла с ними, с трудом переставляя ноги, счастливо улыбаясь.

Судилище продолжалось, солнце постепенно перешло полуденную черту. Место казней было залито кровью, львы во рву лениво терзали то что осталось от людей. Пение жрецов возносилось к раскаленному небу, воздух был пропитан запахом крови и толпы.

В помещении где находился Сит-Артан к этому времени почти нечем стало дышать от зноя и смрада.

Вытянувшись во весь свой гигантский рост, он ловил ртом нагретый воздухиз окна, когда почувствовал легкое прикосновение к руке. Обернувшись он увидел вчерашнюю воровку. Она была измождена и еле держалась на ногах от зловония, царившего кругом.

- Воин, ты был благороден и милостив к нам, презренным ворам, - с трудом разлипая пересохшие губы произнесла она.