Невеста

Анна стояла на месте недвижимая. Ее плечи заныли от напряжения, глаза наполнились слезами, в груди собрался гневный вопль. Если бы Грозовский раздел ее и выволок на площадь, если бы даже ударил, ей не было бы так стыдно, как сейчас. Никогда, никогда ее так не унижали. Анне хотелось помутнеть, подняться к потолку и рассеяться словно туман, или чтобы весь мир вокруг нее рассеялся подобным образом. Княжна боялась пошевелиться, боялась столкнуться взглядом с Таисьей. Фрейлина была здесь и все слышала. Она не знала правды, а по реакции Анны теперь была склонна поверить в мерзости, сказанные Грозовским.

Какой позор! Что бы Анна сейчас не сделала, а у нее было всего два варианта – сделать вид, что ничего не произошло или расплакаться – в любом случае у Таисьи стались бы вопросы, а вопросы рождают сплетни. Придется все ей рассказать. Это меньшее зло из всех возможных.

- Он солгал, - глухо проговорила княжна, - но солгал лишь наполовину.

Легкие руки фрейлины обхватили ее затвердевшие плечи – так мягко и аккуратно, что в них захотелось укутаться.

Анна выдохнула и едва не повалилась назад. Силы оставили ее.

- Это не важно, Анна Максимовна. Вам дурно. Вам нужно отдохнуть.

Ноги сами донесли Анну до покоев, и окончательно ослабели, когда она подошла к кровати. Таисья не нуждалась в приказах. Чудесным образом она уже знала, что делать. Фрейлина приказала приготовить чай с ромашкой, плотно закрыла окна и двери, выпроводила вон всю прислугу, после чего просто села возле Анны, ничего не говоря и не спрашивая.

- Скажи, ты что-нибудь смыслишь в смертельных ядах? – спросила Анна.

- Нет, - Таисья вытаращила глаза.

- Жаль. Тогда мне придется научиться стрелять. Или перерезать глотки. Я хочу, чтобы этот человек умер. Я его ненавижу.

Это было сказано таким спокойным тоном, что Таисья испугалась. Она взяла княжну за руку и успокаивающе погладила холодные пальцы.

- Он солгал. Но солгал лишь наполовину, – повторила Анна свои же слова.

- Не нужно, Анна Максимовна. Вы не должны передо мной оправдываться.

- Нет, должна. Так правильнее, - Анна села в постели и поправила помятую прическу. – В Блекфорде я действительно повстречала Фридриха Гриндора в бедной портовой гостинице, действительно жила с ним в одном номере, но вовсе не потому что мы были любовниками, а потому что у нас не было денег. Все три дня, что мы были вместе, Фред пролежал в бреду, а я продавала свои украшения, чтобы покупать ему лекарства. У меня не было никого, кроме него, а у него никого, кроме меня.