Летопись самозванцев

Женщины Дебревска её терпеть не могли, поэтому днём, а тем более ночью, брать мальчика к себе не хотели. Он привык сидеть в холодном пустом подполье, пока Чара наверху принимала посетителей. Позже, когда они уходили, женщина бралась за спиртное, а мальчик старался уснуть, зная, что выберется лишь к рассвету.

Побираться по улицам он начал, как только научился ходить. Наверное, у него бы никогда не появились друзья, если б не Милен-добрая душа, который сначала увидел в незнакомце хоть кого-то слабее себя, а уже потом товарища.

Когда Владу было пять, Чара утопилась в реке, не сказав перед этим ни слова сыну — впрочем, вряд ли её волновало его будущее. Тогда мальчика приютил отец Милена, как только узнал о несчастье Влада, такой же добрый, как и его сын. Именно он дал имя загнанному и пугливому приёмышу — Влад.

— Пусть это имя сделает тебя известным на всю Славию. Хватит сидеть в подполье, — сказал он тогда и улыбнулся.

И Влад начал меняться на глазах. Сначала чаще стал говорить, потом начал спорить, а потом и «вконец обнаглел» (как в шутку говорил отец Милена).

Стал сам ввязываться в драки. И взгляд… Он загорелся решимостью. И лишь Влад знал, что внутри всё ещё сидел тот мальчик из подполья, боящийся не то что крика Чары, но даже шороха.

В Дебревске мать считали паскудницей*. Теперь заодно считали и его. Даже помощь Яронеге не подняла Влада в глазах жителей. Хотя разве могло его положение как-то измениться, когда и саму Видящую называли изгоем.

— Посмотри на меня, Влад, — как-то сказала ему Яронега.

— Сколько я сделала им добрых дел, сколько жизней спасла. А что в итоге? Как пугались моих рыжих волос, так и боятся. Как пугались моих сил, так и боятся. Ничего не поменялось.

Но Влад считал иначе. Её приняли. Теперь Яронега спокойно ходила по Дебревску, на базар, жила среди людей и никто от неё не шарахался. И Влад надеялся, что его тоже когда-нибудь примут.

Но что он сделал? Правильно, поддался словам Люта! Сорвался из-за того, что его назвали трусом, как и его мать, которая не смогла исправить свою жизнь, сдалась и покончила с собой.

Ну и кому он что доказал теперь? Только себе. И только то, что он жалкий.

Влад резко вскочил и вышел на улицу. Только в этот миг он понял, что спал не в доме, а в пристройке.

Позавчера, после того как Великий князь с Яронегой что-то обсудили, Асмуд обратился к Видящей с просьбой принять княжича с невестой и пестуньей у себя до Таусеня, за что Великий князь был бы очень признателен.