Благословлённые #1. Гальрадский ястреб

— Думаю, мы с девочками все подготовим сами.

Дьюк молча кивнул, и Камилла спокойно отправилась обратно в замок.

Младшая ждала в своей комнате, размышляя о чем-то возле зеркала. Это место девочка привычно занимала каждое утро после пробуждения, когда фрейлины приходили, чтобы помочь навести красоту.

Амелия заметила воспитательницу в зеркале и повернулась. Зачем-то взглянула в окно на почти безоблачное небо и полуденное солнце. И только убедившись, что они остались вдвоем, а Камилла закрыла дверь, решительно спросила:

— Поговорим?

— Ну, давай поговорим, — ответила воспитательница.

— Расскажешь, кто ты?

Нет больше никакой Фриды Гелдер. Лира с нетерпением ждала родного дядю, который никогда не приедет. И Амелия тоже ждала. А теперь только и остается, что закончить тот ночной разговор. Рассказать правду. Вернуться туда, откуда все началось — в детство в коммуне.

Камилла присела на просторную скамейку рядом с девочкой и заговорила:

— Я — никто. Я родилась в небольшой деревушке на окраине северной провинции, название которой ты вряд ли знаешь.

С шести лет помогала родителям в поле, готовилась жить в деревне и вести хозяйство. Я выросла в коммуне, где несколько семей живут вместе под одной крышей, замуж выдают по расчету, а родителям помогают вести дела с юных лет.

— Значит, нападения североземцев коснулось и тебя?

— Да. Все произошло прямо у меня на глазах, — неохотно призналась Камилла. — Мне удалось убежать. И Дьюку тоже.

Девочка вздохнула. Наверное, это было совсем не то, что она ожидала услышать.

— Прости, — еле слышно произнесла Амелия.

— Все в порядке.

— Нет, правда, прости. Не надо говорить «все в порядке», когда вспоминаешь то, от чего внутри больно.

Камилла не знала, что на это отвечать. Да и стоило отвечать что-либо?

Амелия горько усмехнулась и заметила:

— Оказывается, мы с тобой не такие уж и разные.

— Всего лишь небольшое различие в том, что ты дочь бывшего императора и сестра наследницы престола на провинцию.

— Я тоже осталась без родных из-за североземцев, помнишь? Они убили дядю, и, вполне вероятно, отравили мать. Никого у меня больше нет, только глупая сестра. Считай, одна.

Камилла хотела возразить, сказать, что девочка не одна. И вообще не стоило так говорить о родной сестре. Вот только сейчас для этого было не самое подходящее время. К тому же, Амелия продолжила разговор, и её уже было не остановить:

— Я все ещё помню это чувство. Ощущение пустоты.