Безоружный человек. Фалеситы

Самое крайнее – через полгода ты получишь безупречнейший свод героических сказаний, который только составлялся людским родом. Однако, разумеется, я бы не пришёл сюда таким весёлым, если бы у меня не было несчастных вестей.

Фалес вновь взял паузу, слишком усердно пережёвывая одну из долек апельсина, которая, кажется, ему приносила особое удовольствие своей сочностью.

— Что ты мне хочешь сказать, Фалес? – Амельраб начал как-то слишком сильно хмуриться, видимо, имея некоторые сомнения насчёт сказанного мудрецом.

— Восстановим наш с тобой разговор полугодичной давности.

Практически в такой же день ты пригласил меня сюда, на это же самое место, рассказав о своём тайном желании, которое сохранял в глубине души уже многие годы: записать и каталогизировать в единый поэтический свод трагедии и стихи Нимиага. На что я ответил отказом.

Амельраб усмехнулся.

— «Мудрость течёт», сказал ты мне. «В затвердевшем виде она больше похожа на ведро, чем на истину». Подобные слова стоит помнить дословно.

— Да, только ты плохо меня понял, ведь я говорил о ковше, а не ведре.

Но да, я выступил против твоей идеи, не желая участвовать в издевательстве над древним текстом. Однако мы смогли с тобой договориться.

Амельраб кивнул в подтверждение его слов.

— Я вынужден задать вопрос: Амельраб, наши договорённости остаются в силе?

— Почему нет? В обмен за работу над сбором поэм Нимиага я обещал легализовать вашу «учёную» общину. Я не видел причин для отмены этого соглашения.

—Это прекрасно. Прошу прощения, но мне следовало убедиться, что ты помнишь условия моей помощи.

Тогда же, полгода назад, ты просил меня особенно заняться вопросом… родины Нимиага. На что я ответил уклончиво, ещё не имея представления о результатах работы. Что ж, хоть тексты поэм местами расходятся, в описательной своей части они очень похожи у самых разных аэдов, чьи исполнения мы записывали. Судя по всему, мы можем достаточно точно указать, в каких местах жило его племя ещё до начала большого переселения. К сожалению.

— Как я понимаю, я потратил собственные богатства ради того, чтобы укрепить авторитет наших врагов? – несколько расстроенно, но всё также спокойно заметил Амельраб.

— Если бы, Амельраб, — рассмеялся Фалес, — всё куда горше, а вместе с тем – забавно и поучительно. Семь древнейших полисов хеттов называли Нимиага своим гражданином, как на юге, так и на севере Тьямата. Единственная приятная новость, которая навряд ли походит даже на утешение – Нимиаг жил на севере.