Безоружный человек. Фалеситы

Однако это утешение настолько же мало, как мала и наша с тобой земная слава: его племя, судя по всему, изначально жило в Меотиде.

Амельраб опешил от таких новостей.

— Неужто ты всерьёз? Ты уверен в этом?

— По крайней мере я верю в Меотиды больше, чем в версии любого из семи полисов, включая, разумеется, и Белых Фив. Я был бы рад проверить лично своё предположение, но, во-первых, мне уже нынче не до морских путешествий, а, во-вторых, такое путешествие будет связано с чрезмерными опасностями, которых я посторонюсь.

Фалес в этот момент отправил в рот последнюю из долек апельсина.

—Во всех вариантах поэм Нимиаг описывает болота и леса, в которых, если не гибли сотни тел, то задыхались тысячи душ. Он описывает даже берега, возле которых, по его словам, плескались огромные рыбьи стаи, до которых, однако, ни один не мог дойти, не рискуя «им уподобиться». Когда пища в лесах закончилась, Нимиаг и его племя – наверное, их, в таком случае, вполне можно назвать меотами, - были вынуждены сняться с места и отправиться подальше от берегов в глубины континента.

Твоих географических познаний должно хватить, чтобы понять, куда именно.

Амельраб действительно был впечатлён словами Фалеса.

— Т.е. варвары, а не хетты, живут вдоль Чангура?

Фалес слабо, практически через силу улыбнулся.

— Именно поэтому я и говорю, что новости не могут тебя порадовать. Я бы даже понял, если бы они вызвали в тебе скорбь.

Амельраб кивнул, постепенно погружаясь в себя.

— Определённо, в таком случае поэмы Нимиага лучше бы не существовало.

Она скрепляет хеттов лишь из-за того, что мы видим в ней себя самих, вне зависимости от полиса и континента. Но если окажется, что мы все заблуждались и переняли эпос ненавистных варваров…

Амельраб откинулся на спинку кресла, задумавшись глубоко и судорожно, как он только умел в самые тяжёлые и важные моменты.

— Я выполню свою часть договора, Фалес, как ты выполнил свою. Однако я вынужден молить тебя об очередной помощи.

Фалес строго посмотрел на малика, взвешивая его слова, явно сравнивая их и обдумывая.

— Я предполагаю, что ты сейчас скажешь. Но я дам тебе слово и не буду додумывать о тебе худшее.

— Ты – величайший из современных мудрецов, Фалес. Возможной, что самый великий, с которым только будет возможно человеческому существу говорить на этой бренной Земле. Я… Я понимаю, что никто иной во всём свете – исключая Богов, - не сможет выразить слово Нимиага лучше Нимиага, чем ты.