Сказание о пустыне

Но сожалеть уже поздно. Нужно решать, что делать дальше. Как спасти семью и выбраться из города, что стал ему клеткой...

– Господин! – через сад к ним бежал начальник дворцовой охраны. И одного этого хватило, чтобы понять – случилось нечто непоправимое. – Господин! – уже немолодой, рослый мужчина остановился рядом и, тяжело дыша, сообщил: – В городе погром!..

...Погром. Одно слово, и сердце замирает. А затем стучит так, что все остальные звуки меркнут. Горло перехватывает. А руки леденеют. Становится холодно. Откуда-то издалека доносятся голоса.

Мужские. Саид и Али что-то обсуждают. Мама переводит взгляд с одного на другого, и на лице ее растерянность. Надира напугана, но смотрит на меня. Ждет. И именно ее ожидание заставляет меня ожить.

– Нужно уходить, – слова срываются с губ и заставляют мужчин умолкнуть. – Нам нужно уходить. В городе нельзя оставаться.

На бунт шейх ответит. И в Сердце пустыни прольется кровь. Много крови. А в неразберихе так легко расправиться с теми, кто неугоден. Я не верю Малику.

И знаю, что Карим также ему не верит. Мой муж воспользовался бы шансом. И я должна сделать также.

– Собирайтесь, – Саид отвечает первым. – Берите только самое ценное. Драгоценности. Еду на пару дней. Понадобятся лошади, – он смотрит на Али.

– Они слишком приметны, – тот качает головой. – Лучше мулы. Я отберу надежных людей для охраны.

Старый слуга уходит.

– Надира, займись едой.

Хватаю за руку мать и тяну за собой. Сердце стучит громко, но уже не оглушает. Я знаю, что нужно делать.

И страх подгоняет. Он заставляет перевернуть шкатулку с украшениями. В глаза сразу же бросаются желтые топазы – свадебный подарок. И руки сами тянутся к ним, но Саид останавливает:

– Нужно что-то неприметное. То, что не выдаст вас. Драгоценности придется обменивать на еду, воду или еще что-то необходимое, – он говорит спокойно и уверенно. Словно все это с ним уже случалось. И внутренне я согласна.

Отодвигаю топазы в сторону и выбираю серьги с аметистами, колечко с гранатом, пару массивных золотых браслетов, с которыми не жаль расстаться.

Взгляд падает на тот комплект, что всегда надет на правую руку. Его тоже придется оставить. Слишком тонкая работа. Слишком приметно. Внутри все сжимается, когда все пять браслетов ложатся в шкатулку. Так надо. И, быть может, я еще вернусь за ними.

Отворачиваюсь и быстро выбираю из драгоценностей то, что не вызывает эмоций.

– Лучше разделить на несколько частей, – вновь говорит сын пустыни. – Спрятать в разных местах.