Сказание о пустыне

– Твой дворец прекрасен, а слуги расторопны, – вежливо отвечает Карим и рассматривает того, для кого столько лет берег трон.

Шейх повзрослел. Заострились черты лица, исчезла юношеская мягкость. В глазах появилась острота и жесткость, свойственные любому правителю. А еще в них горел огонь превосходства. Любви к власти. И радости от осознания, что сейчас от него зависит жизнь того, кто некогда управлял его судьбой.

Говорят, люди благородные и великодушные способны на благодарность. Они помнят добро и платят тем же.

А вот те, чьи души мелки и пусты, испытывают лишь унижение от помощи, и всегда стремятся отомстить. Даже если мстить не за что…

– Ты, наверное, гадаешь, отчего я столь настойчиво пригласил тебя в гости, и так долго не уделял внимания?

– Скорее мне любопытно, почему ты пригласил меня именно сегодня.

Ожидание – тоже пытка. И не все могут выдержать ее достойно. Учитель Карима был бы недоволен его поведением, и аттабей почти слышал нотации, сказанные сухим тоном. Но он все же старше и сумел взять себя в руки.

А вот Малика учили мало и слишком давно…

В глазах его промелькнуло раздражение, и голос зазвучал резче:

– Прибыл посланник из Аль-Алина. От твоего доброго друга Шарифа аль-Хатум. Его сын болен, и он просит меня оказать поддержку и протекцию для него. Найти лекаря, способного исцелить мальчика.

Нахмурился аль-Назир, чувствуя неладное, но лишь развел руками.

– Мне жаль, но Великий Звездочет покинул мой дом, и мне неизвестно, куда он отправился дальше...

– Но в твоем доме осталась та, о которой говорят все Девять городов, – прервал его правитель.

Замерло сердце Пустынного Льва. Кольнуло в груди.

– Неужели мой шейх желает, чтобы я отпустил свою жену на край пустыни?

– Разве ты не отпустил ее в пески, чтобы помочь кади? – деланно удивился шейх. – Или слухи правдивы, и дети пустыни украли твою жену, тем самым обесчестив тебя и ее? Но отчего тогда ты не предал ее суду по возвращении? Ах, конечно, я поторопился со своим приглашением, и ты не успел воздать ей по заслугам… Но все легко исправить.

Кажется, наказанием за подобное должны быть тридцать ударов плетью на площади…

Карим выдержал взгляд собеседника. И остался спокоен. Перед глазами его стояла пустыня. Барханы, нагретые солнцем. Глаза Адары. Выбор невелик… Отправить ее в Аль-Алин к Шарифу или предать суду как прелюбодейку. Малик нашел его слабое место, и теперь упивался властью.

На мгновение Карим испытал острое сожаление, что много лет назад не последовал совету кади.