Болотная ведьма

Поразительным образом жуткий смех не напугал, а напротив успокоил Алоиса. Непринужденность короля говорила ему: все в порядке. Алоис больше не верил своим глазам, которые показывали ему ужас, а верил голосу, объяснившему без слов, что он видит на самом деле. Все было хорошо.

Воспоминание о резне в штабе сменилось другим: король в лагере, выставленном вблизи границы с Эдеей, спустя пять лет. К этому времени Алоис успел обрасти связями, выслужить кабинет, а заодно и протащить на капитанскую должность Вэнделя, который ждал бы повышения еще года три.

– Мне не впервой разочаровываться результатами сражений под руководством генералов, – деловито провозглашал король присутствующим, – поэтому приказы теперь буду отдавать я сам.

Алоис много раз наблюдал эту сановитую поступь, когда Фестан расхаживал перед Нейманом и посвящал его в свои замыслы. По старой привычке Алоис прислушивался ко всем разговорам.

Фестан бредил идеей превзойти всех. Иногда его манеры обретали пугающую лихорадочность, и во время монологов король начинал задыхаться.

Вдохновение, переродившись в одержимость, выжигало его изнутри, а с возрастом духовное тление отразилось и на померкшем изношенном лице.

Зная неприглядную сторону монарха, Алоис понимал, что произнесенные им теперь слова не сулят ничего хорошего; лишь благодаря рассудительности генералов Фестан до сих пор не уничтожил армию и весь Розенрейг.

– С сегодняшнего дня я строго наказываю вам всем: сражение до̒лжно вести до последнего трупа! Мы слишком много уступили за прошедшие годы, чтобы вновь посрамиться.

Эдею мы обязаны завоевать любой ценой, пусть даже ни одного из вас в живых не останется! Потомки вам скажут спасибо.

Алоис испытал дежавю к событиям пятилетней давности. Никто тогда так и не узнал, что он был в курсе приказа «драться до последнего мертвого солдата». Эта информация предназначалась для капитана, и Штайн сообщил ее Алоису по секрету, а тот не выдал тайну даже Вэнделю, до последнего надеясь, что все пройдет успешно и приказ исполнять не придется.

Теперь же Алоис не тешил себя напрасными надеждами.

***

Очнувшись, Алоис увидел перед собой копченый потолок плавильни. Он безразлично созерцал его крестовый свод, удаляющийся вверх метра на три – четыре, но казавшийся бесконечно далеким.

Из забытья гостя вернула резкая боль – хозяин попытался поднять его, грубо вцепившись в опаленную руку.