Путь домой. Год надежды.

Понимаете, о чём я говорю? Мы можем потерять его. Герцог не намерен его отпускать, и тут я бессилен.

Граф и правда забыл, как дышать, потерял дар речи. Он никак не ожидал от своего сына такой прозорливости. Ему вдруг показалось, что они поменялись местами, это ему сейчас двадцать лет, а его многоопытный отец задает ему заслуженную взбучку.

— Ваше Сиятельство, простите мне мою прямоту, я никак не хочу вас задеть, — угадал его мысли Виктор (снова его язык не повернулся назвать графа отцом), — Просто Антуану в самом деле грозит большая беда, и у вас совершенно нет времени болеть.

— Говори же, как именно герцог «не намерен его отпускать», — потребовал граф, хоть голос его и прозвучал как-то надломлено.

— Видите ли, Глену до сих пор не очень-то доверяли, но кое-что он всё же знает. Так вот - Антуана пасёт Пит, один из самых талантливый праиэров герцога, причём делает он это не тайно. Пит живёт за счёт Антуана и уже как минимум раз вытянул из него двести пистолей на благо казны герцога.

Пит постоянно рядом с Антуаном, день и ночь, явно и неявно. Его цель служить напоминанием о содеянном в Рунде, шантажировать тем, что вы с графиней всё узнаете. Угроза очень веская...

— Почему же он не убьёт эту собаку?! – вскипел граф.

— Хотел, кажется, пытался... Но, я же сказал, Пит знает своё дело. Возможно, он припугнул Антуана, что в случае его смерти к вам с графиней сразу же полетит письмо с подробным изложением фактов…

— Так что же его так пугает в этом разоблачении?

— Вы сами понимаете, сударь.

Я бы не хотел...

— Довольно! Мне надоела эта недосказанность! Ты сам пошёл на откровенность, так и продолжай в том же духе. Я хочу знать, что именно так пугает Антуана в этом, как ты сказал «разоблачении».

— Я сказал… — Виктор присел на табурет, он чувствовал себя крайне неуютно и в глубине души уже очень пожалел о том, что начал этот разговор, — Думаю, он ужасно боится потерять вашу любовь, уважение.

Это для него страшнее смерти.

— Страшнее смерти?..

— Да.

— И снова… такая уверенность!

— Я всё-таки его брат…

Граф с трудом перевёл дыхание: «А я всё-таки ваш отец!»

— Ты сказал, что «МЫ можем потерять его». Значат ли твои слова, что ты простил его?

— Нет.

Почему-то от этого резкого ответа графу вдруг стало легче. Его взгляд прояснился и впился в Виктора, на этот раз юноша глаза не отвёл.