Пробуждение Мёртвых Богов - 2

Остальные, тем временем, выражали одобрение предложенному плану, а Майориан с тревогой поглядывал на меня. Я молчал уже долгое время, глядя в пустоту перед собой.

«Применяй без жалости».

Я оглядел присутствующих, перевёл взгляд на Рицимера и посмотрел ему в глаза. Внешне он сохранял полное спокойствие, словно взвешивая варианты приговора – насколько глухой окажется провинция, куда его сошлют, а может, даже обойдётся нестрогим заточением в Риме. В любом случае, он был полон решимости снова вернуться в политику и всё-таки, добиться власти, что явно читалась в его взгляде.

Поднявшись с места, я огласил приговор.

– За действия, направленные против граждан и интересов Рима, а также против законно избранного правителя, своей императорской властью я приговариваю Флавия Рицимера к смертной казни. Приговор привести в исполнение немедленно.

Глава 6. Первый год императорства

Я ещё раз с удовлетворением убедился в том, что мои легионеры соблюдают железную дисциплину, и не колеблются при выполнении приказов своего императора.

Сенаторы, потрясённые столь неожиданным для них решением, замерли на своих местах. Сам Рицимер, похоже, ещё до конца не осознал, что всё для него кончено, и по инерции сохранял независимый вид, а опцион Луций Антоний уже отдал короткий приказ, и трое стражников увели бывшего полководца из зала Сената.

Опцион лишь бросил на меня быстрый взгляд, как бы спрашивая подтверждения, и я, твёрдо глядя ему в глаза, слегка кивнул, тем самым утверждая приговор.

У сенаторов прошёл первый шок, и зал взорвался гулом возмущённых голосов. Члены сената повскакивали с мест, размахивали руками, кричали. Ко мне подошёл тот самый розовощёкий Валериан Красс, и, гневно сопя и брызжа слюной, потребовал отменить приговор.

Я обвёл взглядом беснующуюся толпу сенаторов, и поднял руку, призывая к тишине. Однако это не возымело никакого действия, и шум продолжался. И тогда я, набрав воздуха в лёгкие, рявкнул во всю мощь своего голоса:

– А ну, молчать! Молчать, я сказал!!!

От неожиданности на секунду установилась тишина, во время которой умница Луций отдал короткий приказ, и оставшиеся в зале легионеры выстроились у стены, демонстративно лязгнув мечами о ножны и перекрывая выход из зала.

– Вы хотели мне что-то сказать, сенатор Красс? – вежливо поинтересовался я у толстяка.

– Да, хотел! – несмотря на свою внешность рыхлого увальня, Красс трусом не был, и говорил твёрдо.