Княгинины ловы

Гребцы налегли на весла, берег стал быстро удаляться, а Димитрий все вглядывался в светлое пятно на пристани: то медленно растворялась в утренней дымке Улита.

[1] Братанич – племянник.

[2] Показать путь – выгнать.

[3] Нарочитые – знатные.

Глава VI. «Бысть болезнь тяжка»

К заставе в устье Чернавы причалили к полудню. Решили отобедать. Местный воевода суетливо забегал вокруг князя, приглашая в терем.

– Студено у вас как, – кутаясь в полушубок, повел плечами Димитрий. Он устало упал на лавку.

– Что ты, княже? – изменился в лице Первак. – В горнице и так дышать нечем.

Воевода все же послушно крикнул челяди, чтоб жарче растопили.

– Мне как-то зябко, и в сон клонит, – зевнул Димитрий, присаживаясь на лавку.

Первак потрогал рукой лоб Димитрия и стал еще мрачнее:

– Да у тебя жар, на лбу хоть яишню жарь!

Пахомий обратился к воеводе:

– Расхворался наш князь. Вели, чтоб еду с собой собрали, некогда рассиживаться, надобно его быстрей домой везти.

Плыли всю ночь, почти на ощупь, подсвечивая речной путь чадящими светцами. И только к утру причалили к Чернореч-граду. Димитрий был уже совсем плох, его трясло в лихорадке, веки с трудом открывались. Он чувствовал, что скоро начнет терять сознание, мысли путались. Первак без конца поил его, насильно заставляя открывать рот:

– Жар воду из тебя тянет, а с водою силы приходят, надо пить.

На пристани послали за телегой. Вокруг Димитрия поднялась какая-то суета, но он уже не понимал, кто с ним рядом, где он, и куда его несут. Мрак сгустился, скрывая от князя происходящее. «За грехи это мне, – вдруг четко всплыло в голове, разрывая туман беспамятства, – видать, прелюбодеем помру».

Анна, увидев состояние сына, окаменела, холод побежал по спине, а сердце бешено заколотилось. С минуту мать стояла как неживая, сразу постарев лет на десять, потом, как будто резко проснувшись, начала отдавать команды: натопить баню, позвать духовника Олимпия, старушек-травниц, кликнуть черниц, чтоб молились над князем.

– Это что? – указала она на повязку.

Пахомий с Перваком, перебивая друг друга, начали рассказывать про ловы.

– Нож, живо! – скомандовала княгиня, быстро разрезала заозерскую холстину.