Трон Знания. Книга 1

При виде Хлыста на болезненном лице заиграла улыбка. Женщина ускорила шаг.

— Подожди, — крикнул ей Хлыст и, развязав Адэру руки, буркнул: — У тебя минута.

До позднего вечера Адэр простоял возле двери, наблюдая за бандитом и его зазнобой. Он ни о чём не думал. Он просто смотрел, как парочка, тихо воркуя, сидит у костра. Изуродованная подагрой пятерня, привыкшая держать кнут, неловко поправила загнувшийся воротничок застиранного платья, неумело затолкнула под косынку непослушный локон. Напряжённо скользнула по худенькой спине и замерла на узелке фартука.

Зыркнув по сторонам, Хлыст помог своей гостье встать, и они исчезли из виду.

Мимо двери прошёл некто в брезентовом плаще (в такую-то жару!), обдав Адэра запахом прокисшего пота. Ещё один, гибрид выродка и франта, — с обнажённым костлявым торсом, в кепке и алом платке на шее (чем вдруг напомнил костюмера), — поставил возле костра пустые корзинки. Поворошил угли и скрылся из глаз.

Сквозь шум разгулявшегося ветра пробился счастливый смешок, прошуршали под ботинками камни, и парочка появилась в свете костра, плюющего в грязно-розовый воздух раскидистые снопы искр.

К огню подсел Оса. Как только с его языка сорвалось имя подруги Хлыста — Таша, Адэр покинул наблюдательный пост возле двери. Он заполнил в памяти все выемки и пустоты, нанёс последний мазок на самую жуткую картину в своей жизни. Ему уже неинтересно, что будет твориться за стенами лачуги. Его не волнует, что произойдёт внутри. В нём накопилось столько ненависти, столько ярости, что он перестал бояться смерти — с таким грузом на тот свет не уходят.

Осталось дождаться Крикса и с помощью Тезара стереть Порубежье с лица земли.

Во времени Малика и Адэр ориентировались по тусклому свету в щелях лачуги. Ночью дрожали от холода, днём изнывали от жары. С ними никто не разговаривал. Они сами, утомлённые ожиданием, не хотели ни с кем разговаривать.

Их выводили на воздух, окатывали морской водой. Насильно пичкали Адэра рыбой или хлебом и сажали на цепь. Иногда вспоминали о нём утром, иногда после полудня.

Отстёгивали от цепи и вновь забывали до позднего вечера. Малика на весь долгий день перебиралась к двери, Адэр мерил лачугу тяжёлыми шагами или рассматривал в дырах облака.

Они не обменивались ни взглядом, ни словом. Слушали дыхание друг друга, притворялись глухими и устало барахтались в одиночестве. Они жили под одной крышей, одной жизнью, но в разных мирах.

~ 22 ~

Шли пятые сутки неволи. С раннего утра в лагере царило непривычное оживление.