Черный Василек. Наекаэль.

– Платье-то подвенечное, чай, уже висит.

- Ого. – Удивленно произнесла Анка с плохо скрываемой завистью. – Красивое?

- А то, - гордо ответила девушка, - чай сама вышивала, не матушка. Та-то только эти, как их там, фарш-соны умеет сделать. А дальше уж моя работа, гляди. – Она доверительно провела рукой вдоль подола. - Ну а ты как? – Нахваставшись продолжила она. – У тебя, чай, день рождения со дня на день, готовишься?

- Уже, - смущенно проговорила Анка, - сегодня.

- Ого, - воскликнула собеседница и почесала голову, - ты уж прости, замоталась я, позабыла.

Поздравляю сердешно, от всей, так сказать, души. – Сказала она, ставя корзину на землю.

- Ага. – Без капли расстройства ответила Анка. То, что кто-то из местных вообще помнит о дне ее рождения было приятно само по себе, Гразина старалась поздравлять ее последние несколько лет.

- Ну и чего стоишь то? – Будто ожидая продолжения произнесла конопатая.

- Чего? – Удивленно обернулась Анка, и тут подруга схватила ее, крепко сжав в объятья.

- М м, м м. – Замямлила Анка, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.

- Чего бубнишь, говори громче. – Заливаясь смехом, сказала Гразина, - В здоровом теле дух тоже должен быть здоровым. - И отпустила девушку, давая ей с наслаждением отдышаться. От неожиданности та уронила корзинку, благо что ягод в ней пока не было даже до половины. – Чего тебе подарили-то? – Нетерпеливо произнесла она, переминаясь с ноги на ногу.

Анка хотела было ответить, но воздуха в груди все не хватало, так что она запустила руку под воротник и потянула за шнурок, вытаскивая на свет украшение.

- Ах! – Хором вздохнули все девушки, неожиданно оказавшиеся вокруг, как только дело дошло до подарков.

«Вот так красота», «Вот это да», «Ого» - раздавалось вокруг.

- Этож, чай, как корова стоит, если не две. – Оторопело проговорила Гразина, повертев жемчужину в руке. – Эх, хорошо, когда батя торгаш!

Завистливый шепот вокруг все нарастал, и Анка, наконец разогнувшись, победоносно произнесла.

- А то!

Мало-помалу перешептывания перешли в гул, гул в гомон, а гомон.

.. в нормальный разговор. Неожиданно для них самих, девушки стали расспрашивать Анку сначала про семью, потом про одежду, потом и про нее саму. Разговор же в свою очередь перерос в спор, спор в сплетни, сплетни в ссору, и так далее, утягивая Анку за собой в далекие, неизведанные дали. Пока корзинка заполнялась, она узнала про тяжесть рутины доения коровы, выгуливания козы, прополки грядки.