Огнедышащий век, книга 2

Ему показалось, что на него в упор глядят два красных уголька – волчьи глаза, приближающиеся к нему из смежной комнаты и леденящие его сердце.

Ему стало жутковато.

– Ты убьешь ее так! – сказал он с упреком и взял кувшин, чтобы плеснуть водой в лицо распростертой на полу девочки.

Порывисто вздохнув, она очнулась, открыла глубокие черные глаза и, увидев, что голову ее держит чужой мужчина, с причитанием кинулась к своему хозяину, крепко обняла его за бычью шею, дико оглядываясь через плечо.

– Аллах покарает тебя за убийство, – предупредил раздосадованный Исаак, поднимаясь с колен и отряхиваясь.

– Она еще слишком мала, чтобы предлагать ее мужчинам.

– Если она и умрет, то как раз по воле Аллаха, – флегматично возразил гость, уже вполне миролюбиво. – Я не делаю ничего противозаконного. Она моя; ей уже десять лет, а еще через два года ее можно будет выдать замуж нормально. Лучше посмотри на эти прелестные женские росточки, – он повернул оголенную девочку к хозяину дома и стал водить большой пухлой лапой по ее плоской грудной клетке, на которой ребра можно было пересчитать издали.

– Выглядят вполне многообещающе. Возьми ее хотя бы на неделю, это недорого тебе встанет. И не стыди меня. Я не хочу, чтобы меня стыдил еврей, который сушит уже испитый чай и продает его чайханщикам!

– Мне нужно посоветоваться, – буркнул в ответ Исаак. – Это не совсем то, что я искал.

Он вошел в темную комнату и его там схватили железными пальцами за запястье.

– Что мне делать? – прошептал Исаак. – Он меня не так понял.

И ты видел: она явно не твоя дочь.

Ответа не последовало. В темноте что-то звякнуло. Он почувствовал в воздухе какое-то движение и представил себе, что еще чуть-чуть – здесь начнется смертоубийство. Ему придется куда-то прятать искромсанный саблей труп, объясняться с домашними, а они между тем уже посапывают ненатурально, словно не спят, а играют роль спящих.

Сердце его сжалось, колени задрожали.

– Только не дома, умоляю, – промолвил он, – Пусть он выйдет на улицу, тогда делай с ним что угодно.

Но ему уже всунули в руку несколько теплых шершавых монет.

– Соглашайся, – шепнул Зафар.

Исаак, пошатываясь, вышел. Щекастый гость встретил его понимающей улыбкой. Было ясно, что настоящего покупателя ему не показали. Минуту спустя они сторговались на неделю, и гость танцующей походкой направился к выходу. В дверях обернулся.

– Покорми ее хорошенько. За еду она стерпит что угодно.

Подмигнул и вышел.

Дверь осталась открытой.